Погревшись в обнимку с омегой ещё немного, мы выбрались из ванной. Я, воспользовавшись глазами Эльфи, выхватил из штабеля комлей на другом склоне оврага толстый чурбак и там же быстро вырезал из него глубокое деревянное корыто. Отлевитировав его к купальне, развеял одну из стен купальни (Эльфи, при этом, зябко передёрнул плечами) и бухнув в новое корыто остатки щёлока вместе с золой, запустил в него свои трусы, штаны, рубашку и две пары носков. Воду и грязные вещи начал гонять телекинезом и практически сразу убедился, что корыто плохо подходит для такой стирки.
Нужна бадья и, желательно поглубже. Тут же, не отвлекаясь от начатой стирки, выдернул ещё один комель из штабеля и, быстро его вращая, выточил прочное сосновое ведро глубиной в длину руки. Будет в дом кадка для воды.
Родник благосклонно наполнил кадку водой и новая посудина была отлевитирована на веранду, поближе к двери.
Бельишко было перестирано, вода из ванны и корыта слита и мы с Эльфи в плащах и сапогах на голое тело, сопровождаемые ярким светом пирокинеза, побрели по новым керамическим ступеням домой на другую сторòну оврага.
Я затащил бадью с водой в дом, поставил её на лавку у печи и закрыл двери на засов.
С неба, постепенно усиливаясь и покрывая лес долгожданным покрывалом, пошёл густой снег.
Метель мела довольно долго (если бы я мог нормально видеть, то я бы сказал, что метель мела всю ночь) и скоро весь лес был завален снегом. К утру температура упала и в доме стало заметно прохладно.
Выпутавшись из рук спавшего Эльфи, я встал и, натянув плащ на голое тело (на мне были только трусы), осторожно открыл дверь наружу. По ногам резко потянуло холодом и я вдохнул морозный воздух. Руны, нанесённые на веранде на всё, что только можно, слабо светились в энергетическом зрении.
Набрав дров, затащил их в дом и, кинув в печь шарик пирокинеза, затопил её. Эльфи, озябший без меня на топчане, не просыпаясь, скрючился и сжался в комок.
Огонь, разгоревшись, загудел, дрова шипели и громко потрескивали, я присел на край топчана, поджав озябшие ноги, и накинул снятый плащ на замёрзшего омегу.
Пахло дымком, откинувшись на стену, я слушал как горят дрова. Громкий треск сгорающих дров говорил о том, что нужно ожидать сильных морозов. Мысли мои медленно шевелились в голове, клонило в сон. Нет, спать нельзя. Печь топится и надо будет вовремя закрыть трубу.
Эльфи согрелся и, не просыпаясь, начал поиск — нащупав мой бок, он уткнулся в него носом и блаженно засопел, закинув тоненькую ручку мне на живот.
Дрова, наконец, прогорели, я осторожно снял с себя руку Эльфи, встал и подкинул оставшиеся дрова в печь. Она уже достаточно прогрелась и блаженное тепло стало распространяться по дому.
— Эльфи, вставай, — потолкал я омегу.
Он вздохнул, завозился и поднял голову.
— Оме, что уже пора? — спросил он заспанным голосом.
— Пора, красавица, проснись, — со смешком процитировал я поэта, — сейчас встаём, завтракаем и выдвигаемся в город, — сообщил я ему о своих планах.
Эльфи вздохнул, сел на топчане и начал расправлять на себе мою одежду, в которой он спал.
Я сдёрнул с него свой плащ и накинул себе на плечи.
Ориентируясь на руны на посуде, взял горшок с остатками лесной курицы, наощупь зажёг шарик пирокинеза на глиняной плите на рабочем столе и пристроил сосуд с едой на штырьки подогреваться.
Эльфи всё ещё ёжился и вздыхал на топчане и никак не слезал на пол. Я, взглянув на него, обнаружил, что его промежность прямо таки полыхает жёлтым светом.
— Эльфи, а что ты молчишь? В туалет хочется? — спросил я.
— Да-а, — протянул омега.
— Ну так пойдём. Мне тоже надо бы, — ответил я, плотнее запахиваясь в плащ.
Омега надел сапоги, натянул на себя мятый плащ и мы с ним вышли из дома.
Светает. Тишина. Мороз. Пахнет свежевыпавшим снегом.
Снегом был завален весь овраг. Ориентируясь на руны и посматривая через глаза Эльфи я прошёл по всем керамическим плитам телекинезом, выкидывая снег за пределы оврага. Буквально в несколько минут всё было очищено. Подхватив у родника пару шаров воды и подогревая её на ходу, сопроводил Эльфи в хижину размышлений. Эльфи подмылся и вышел. Заскочил сам. Сливая накопившееся за ночь, пришлось убедиться, что туалет тоже нуждается в подогреве. Расписав его рунами на подогрев, сопровождаемый Эльфи, вернулся в дом.
Разложив четвертинки тетерева по тарелкам, мы с Эльфи неспешно перекусили тем, что было оставлено на завтрак. Эльфи сполоснул посуду, я натянул на голое тело кожаную куртку и прикрыл трубу протопившейся печи. Пока омега по моему указанию переодевал и подгонял большую ему одежду, я снова вышел наружу и отыскав в штабеле комлей подходящий кусок древесины, выточил из него новый баклер, тут же расписав его рунами на стабильность и прочность. Как я помнил, именно этими рунами я расписывал свой первый щит-баклер ещё в замке. Эльфи вынес мне меч, который я прицепил на пояс, дверь дома была подперта снаружи палкой и, держа телекинезом перед собой омегу и включив щит, мы оба поплыли по лесу в город.