— Вот как, — вскинулся Эльфи, — и вы так спокойно об этом говорите!
— А что, плакать что ли? Ты какой от меня реакции ждёшь? — спокойно ответил я, устав от произошедшего за день и не желая тратить силы ещё и на разборки с омегой.
— Ну, сделайте хоть что-то! — требовал разошедшийся Эльфи.
— Эх, надо было тебя там, с этими уродами оставить, сейчас бы кайфовал с ними, а не мне бы мозг выносил, — ответил я.
— Да! Оме! Да! Лучше бы я там остался! По крайней мере, знал бы, что меня ждёт, а не вот это всё! — выкрикнул Эльфи.
— Поверь мне, ничего хорошего тебя бы там не ждало. Ты хоть знаешь, кто это был? Или совсем задуматься не хочешь? — спокойно возразил я на дурацкие доводы Эльфи.
— Да! Я тупой! Да такой! Не живите со мной, с таким дураком! И я жить не буду! — Эльфи уже кричал, голова его была залита жёлтым светом.
Нашарив на столе нож, он схватил его и начал полосовать запястье левой руки:
— Вот! Вот! Сдохну быстрее!
Я быстро бесшумно соскочил с топчана, схватил истерящего омегу за грудки и, как был, босиком, выволок его наружу на мороз. Волоком протащил его влево в сторòну лабаза — там была свободная площадка и, наклонившись над ним и чувствуя, как текущая из моего носа кровь капает вниз, зарычал демоническим многоголосьем:
— Это ты-то сдохнуть собрался?!
Инфразвук составной части моего голоса неслышимый человеческим ухом заставлял кожу покрываться мурашками и вызывал иррациональный страх у скорчившегося подо мной омеги.
— Да что ты знаешь о смерти! Ты! — я чувствовал, что бесконтрольно, на эмоциях, как и в прошлый раз обращаюсь в демона. Затрещала разрываемая в клочья одежда, свет полыхнул в моих глазах и я, наконец, смог увидеть Эльфи в ужасе сжавшегося на снегу подо мной.
— Знаешь ли ты, мальчик, что с тобой собирались сделать те трое, с которыми тебе, как ты говоришь было бы лучше! Знаешь ли ты кто это?! — рычал я, — Они людьми торгуют и путь для тебя у них был только один — в бордель. Слишком ты смазливый. А ты, ведь, тащился когда они тебя трахали. Тащился, да? Нравилось тебе это. Кайф получал.
Я схватил Эльфи за лицо багровой рукой с длиннющими чёрными когтями и помотал его голову из сторòны в сторòну. Хвост хлестал меня по бокам, задевая заснеженную площадку.
— А я их всех прикончил. Всех троих. Кого выпотрошил, кого до костей от мяса очистил. Живьём. Да знаешь ли ты, что я дни, месяцы, годы своей жизни каждый раз теряю из-за того, что в демона обращаюсь! Жизнью своей за ТЕБЯ плачу! И после этого ты, сучонок, мне о смерти говорить будешь!..
Я хрипло дышал.
— А если уж тебе так секса хочется!.. То я тебе устрою сексуальную жизнь! Хочешь, от похода, вон туда, — я вскинул багрово-фиолетовую руку, — к роднику за водой, оргазм получать будешь! Я могу!
Меня шатало, похоже в этот раз обращение в демона будет недолгим — тогда демон во мне подпитывался жизнями убиваемых мною людей, а в этот раз поглощать нечего.
Я отпустил воротник рубашки Эльфи за которую его держал и голой задницей сел на снег. Тело моё, как и в прошлый раз, из багрового постепенно становилось белым — демонический цвет уходил полосами. Сидя рядом с сжавшимся омегой закашлялся, с трудом вдыхая обжигающий морозный воздух и отплёвываясь кровью.
Эльфи перевернулся на бок, опираясь на дрожащие руки (кровь лужей натекла из разрезанной руки на снег), поднялся, молча постоял и, осторожно подобравшись ко мне, дотрòнулся до плеча:
— Оме, пойдёмте, холодно…
Я молча сбросил его руку, дёрнув плечом. Кровь текла из носа, голова кружилась. Заныли зарубцевавшиеся раны на лице, я опять потерял зрение, кончики пальцев рук тянуло и дёргало. Подняв остатки разорванной рубашки, я обтер лицо от крови и приложил собранные комом обрывки к носу. Чёрт! И штаны с трусами разорвались в клочья.
— Иди руку себе забинтуй, — пробурчал я.
Эльфи, баюкая резаную руку, пошёл в дом. Я встал и, как был, голый, скользя босыми ногами по снегу, потянулся вслед за ним.
Веник безмятежно спал и не слышал нашего скандала. Эльфи, всхлипывая, разорванной полосой ткани забинтовал порезы на руке, а я завязал кончики повязки на тыльной сторòне его руки.
— Собирайся, мыться пойдём, — бросил я омеге, наощупь перебирая в стеллаже свои вещи в поисках одежды.
Эльфи покопошился, собирая вещи для помывки, и мы, сопровождаемые светящимся шариком, обессиленные от эмоционального взрыва, побрели в купальню.
Эльфи раскладывал вещи на скамеечках, пирокинез быстро прогрел пространство купальни, огороженное энергетическим полями, в ванне парила набранная из родника вода. Я споро скинул одежду, распустил волосы и вошёл в горячую воду. Присел, согреваясь, поднялся. Эльфи ещё раздевался, по привычке, поджимаясь и чего-то стесняясь.