— «Д-да, господин Макс. А что случилось?» — с запинкой ответил он, как-то так вышло, что даже самые близкие стали ожидать от меня чего-то такого, подвоха какого-то.
— «Сейчас солдаты построятся, выбери самого симпатичного на твой взгляд.»
— «А-а… В-вы… А зачем?.. Вам это зачем?»
— «Мужик мне нужен. Производитель. Детей будем делать»
— «Н-но… Как же… Но я же… Вы… сами, а… а… тело… наше… оно…»
— «Да не мне. Ты что там такое подумал?»
— «Ф-ух… Понятно… Но всё равно… зачем?»
— «Я же сказал — детей делать будем. Ты Дитрича помнишь? Вот. Я уйду. Насовсем. А он останется. И детей у него нет. Так что помочь ему надо»
— «Н-ну… ладно… попробую…»
— «Вот. Выбери такого, которому ты бы захотел дать. Вот прям, чтобы внутри задрожало. Высокий, красивый, сильный само-собой. Повыбирай, а? Душевно прошу»
Стража построилась и мы с сержантом прохаживались вдоль строя, разглядывая рожи альф. Нет, так-то молодых много…
Стражники провожали нас настороженным взглядом, я чувствовал направленные на меня взгляды. Боятся. Они знают, кто я такой. Чёрный Человек. Сержант под гипнозом и меня не опасается, а эти… О! Вот и Ханс. Я дружелюбно кивнул стражнику и его охватил настоящий ужас. Чёрный Человек на него внимание обратил. Всё! Жизни теперь не будет — паниковал стражник. Да так, что доспехи звякнули. Сержант, шагавший рядом со мной, показал ему здоровенный латный кулак.
— «Ульрих, посмотри — вон тот не подходит?» — остановился я напротив молодого симпатичного стражника.
— «Н-нет… господин Макс, давайте ещё посмотрим» — смущённо откликнулся Улька.
— «Ну, давай посмотрим…»
Прошли вдоль строя ещё раз. Вернулись. Нет. Что-то Улька жмётся. Нету подходящих.
— Скажите, сержант, здесь все?
— Да нет, ваша милость, какое все. В патрулях…, - он остановился, считая, — человек с двадцать будет. Да вон четверо возвращаются, — указал он на стражников, вошедших в распахнутые ворота кордегардии, — сейчас смену сдавать будут.
Капрал, возглавлявший свою тройку, строевым шагом — вот чего немцы умеют, так маршировать — подошёл к сержанту и доложил:
— Господин сержант, капрал Хайнц Шиллер из патруля вернулся! Происшествий нет.
О как! Прям, правда Шиллер?
— «Ульрих, на рожу этого писателя посмотри!»
Улька молчал.
— «Ульрих! Маркиз Аранда!»
— «А! Господин Макс! Ах!»
— «Что понравился?»
Я чувствовал, что Шиллер Ульке понравился. Да так, что…
А что там в нём такого? Из под поднятого забрала только лицо и видно. Высокий. Плечи широкие. Ну, глаза голубые. Голос звонкий и приятный. Что ещё? Да пёс его знает! А Улька в осадок выпал. Ну, раз ему понравился, значит, и Дитричу подойдёт. Будем думать так.
Сержант принял доклад, махнул рукой — дескать, идите в казарму. Мимо нас, лязгая доспехами, протопала тройка стражников во главе с бравым капралом.
— Сержант, распускайте людей, — негромко сказал я Дитриху, вкладывая в его латную ладонь гульден, — а скажите мне, сержант, вот капрал этот, Шиллер кажется, он как? Сколько лет, давно ли служит, какого поведения?
— Ваша милость, парнишка он молодой, двадцать пять всего, а уже капрал. Сообразительный, во всяком нехорошем не замечен. Да я его родителей знаю, от меня наискосок живут. Можно сказать на моих глазах рос… Жениться хочет… Уж и сговорено у них… Да вы, никак, ваша милость, с ним чего сделать хотите? Прошу, ваша милость, не надо. Парень-то хороший, погубите вы его. А у него родители… братьев семеро и все омеги…
— Да ты что удумал-то, сержант? В своём уме! Просто увидел, спрашиваю, — возмутился я на просьбу сержанта. Вот вам и гипноз. Чуть я отвлёкся и сержант почти смог выскочить из под моего воздействия.
— Скажи-ка лучше мне, вот Ханс. Эй, Ханс! Подойди! Он почему-то перестал твои приказы выполнять, — переключил я внимание сержанта.
Подошедший Ханс, услышав мои претензии, побледнел.
— Как перестал? — вскинулся сержант.
— Господин сержант! Ваша милость! — Ханс повалился на колени прямо на плацу, — Не губите! Боюсь я! Ваша милость, вас боюсь!
— Это что же я такого тебе сделал, что ты так меня боишься, — ласково спросил я стражника.
— Так Чёрный Ч-человек! Вы! — едва смог выдавить Ханс.
— Ты слышал, сержант? Я — Чёрный Человек. Ханс меня назначил, — обратился я к молчащему сержанту.
— Встать! — заорал сержант, — Я тебе приказывал помогать его милости! Придумывать приказа не было!
— Ваша милость, — обратился сержант ко мне, — вы сейчас чем хотите заняться? Может быть, этот балбес вам нужен будет? — сержант с размаху ткнул в латный бок Ханса блеснувшей перчаткой.
Загрохотало железо. Вставший Ханс качнулся и чуть было не упал.
— А давайте, сержант, давайте. Я найду, чем ему заняться, — ядовито-ласково промолвил я, — а как вернёмся вы уж с ним строевой подготовкой позанимайтесь, а?
— Ну, это мы со всем удовольствием, ваша милость, со всем удовольствием, — угрожающе осклабился сержант.
— А я посмотрю. А если сержант разрешит, то и сам покомандую. Разрешишь, сержант?
— Да будьте любезны, ваша милость! Всегда с удовольствием. Командуйте на здоровье! — откликнулся Дитрих.