Веника мы тоже раздели оставив одну распашонку, но ребёнок еще не мог даже стоять (что я несу, младенцу стапятидесяти дней нет!) и он под надзором Машки лежал на животике на разложенном спальнике Эльфи (первый под руку попался), сверкая розовыми ягодичками и с интересом наблюдая за нашими действиями. Вообще в долине было тепло как в бане, и я решил, что простуды можно не бояться.
— Эльфи, Аделька, раздевайтесь! — скомандовал я и первым подал пример, скинув с себя всё.
Собрал своё, порядком пропотевшее бельё, штаны, рубашку, подхватил и одёжку Адельки, скинул всё это в каменный чан, чуть в сторòне от помывочных, придавил камнем, чтобы тряпки не всплывали и начал тормошить Эльфи, тормозившего с раздеванием.
— Эльфи, тебе особое приглашение нужно? — омега, немного вчера оттаявший, занимаясь любимым делом с Ши, мялся.
— Нет, оме, но…
— Кого ты здесь стесняешься? Аделька омега, Сиджи и Ют тоже. Меня ты сто раз видел голым. Ну?
— Просто… нас так много…
— И что? Давай, мой золотой, давай снимай с себя всё, — я подошёл к нему и начал расстёгивать кожаную курточку омеги, — вот, сейчас Эльфи голенький будет, все его увидят, по попке хлопнут… Так ведь, Аделька, хлопнем Эльфи по попке? — подначивал я.
— Обязательно хлопнем, оме, — хихикал Аделька, чьи тощие мощи (растёт ещё, вот и худой) были засунуты отмокать в соседнее с Сиджи и Ютом корыто.
— Ну, вот, — я присел и начал сдёргивать со стройных ножек Эльфи штанины.
Оказавшись голым омега, горстью прикрыл своё хозяйство и боязливо оглядывался по сторòнам.
А поворотись-ка, сынку. Да нет, не может быть… Мне показалось, что животик Эльфи стал чуть выпирать. Да вот, три дня назад в овраге мылись с ним вместе, не было ничего! Точно показалось. Наш Эльфи по прежнему строен и именно с его фигуры я делал картинку Джуса в голове Шиллера. Хотя грудь увеличилась и сейчас чуть набухла, примерно до полуторного размера.
— Эльфи, перестань, никто твои прелести не похитит! — я несильно шлёпнул омегу по попке и подтолкнул его к свободному корыту с тёплой водой, — в воде долго не сиди. Тебе нельзя, понял?
Сам я прошёл к корыту с Сиджи и Ютом, сел на бортик и, разложив омежек по бокам от себя, слез к ним в тёплую воду:
— Ну, как тут у вас дела?
— Ой, оме, а что это? — Ют пальчиком осторожно дотрòнулся до одного из моих тюремных украшений.
Ну, вот, что ему сказать? Что можно сказать ребёнку перенёсшему калечащую ампутацию? Рассказать как есть и снова всколыхнуть в нём забытое? Так то он менталист. Начинающий, но менталист. И в тоже время ребёнок. Психика не устоялась и расшатывать её снова…
Удержав пошатнувшееся тельце Сиджи, так, что бедолажке в нос попала вода, я перевёл стрелку:
— Про меня мы потом поговорим. Вы лучше расскажите, о чём с Ши и Ухоо разговаривали?
— Ой, оме, мы с ними разговаривали… А они так говорят интересно. Вот, прям, в голове появляется всё. Как картинка. Не слова, а эти…
— Образы, — подсказал Ют.
— Да, точно, образы, — частил Сиджи, — мне Ухоо про зверей рассказывал, как он на охоту ходит, как зимой с вами, оме, кабана поймал…
— А ты, Ют, о чём с Ши говорил? — обратился я к доверчиво прижавшемуся ко мне светловолосому омежке.
— Ши… она… тоже рассказывала. Как Ухоо встретила, где жила… Что радуется, что у неё ребёночек будет, — откликнулся он, — она хорошая, — Ют прижался к моему боку и всхлипнул.
— Ну-ну-ну, перестань, — я чувствовал, что ещё немного и у нас в корыте прольётся водопад слёз, — лучше давайте мыться.
У каждого из нас были свои мочалки и сейчас они были пущены в дело. Посадив Сиджи между ног боком к себе и удерживая его бёдрами, я начал намыливать (хм, мыло как в этой воде роскошно мылится) вертящегося от щекотки Юта. Повозякал пальцами в густой шевелюре, и под конец начал тихонько тереть мочалкой растопыренные пальчики рук и детские ладошки. Ют взвизгивал, но упорно подставлял руки под тёплую мочалку. Теперь Сиджи… Ют, успокоившийся после помывки, обхватил ручками меня за бок и уткнулся носом в плечо. Осторожно проводя мочалкой по нежной белой коже зеленоглазого омежки, я едва мог себя сдержать — вот здесь у него были ручки… Приподняв Сиджи повыше, мыл спинку, ягодички, промежность, яички с детским членом… здесь были ножки…
Не домыв до конца искалеченное тельце, прижал Сиджи к груди… Я же тоже не железный… И если раньше… я быть может легче воспринял всё, что вижу, то… внутри меня Улька… эмоциональный омега… Он сейчас, там, внутри, истерит… Его эмоции передаются мне…
Сжав в охапку, ничего не понимающих детишек, уткнулся в их мокрые макушки… Маленькие мои… Руки дрожат и дрожит всё моё тело…
Улька…! Ульрих, маркиз Аранда! Прекратить немедленно!
А икс квадрат плюс бэ икс плюс цэ равно нулю. Решение по дискриминанту. Ты у меня, маркиз, экзамен по квадратным уравнениям сдавать будешь!
Вдох, выдох… Успокоившись домываю бордовую головку Сиджи, а затем телекинезом перекидываю повизгивающих от восторга детишек в основную ванну:
— Ют, придержи Сиджи и смотрите не утоните там!
Аделька к тому времени вымылся сам почти весь. Выбираюсь из корыта, где мыл детишек. И вроде бы пошёл к Эльфи, но…