Не выпуская самку из рук, я подошёл к висящему в воздухе вожаку, теперь было ясно — это его самка. Волчица, лишённая доступа кислорода, не осознавая себя, беспорядочно сучила лапами, между задних лап потекло — видимо, не только у людей при асфиксии опорожняется мочевой пузырь и кишечник. Потекла из неё не только моча — полузадушенную самку пробило на понос, уж не знаю почему. Я оставил висеть в воздухе безсознательную обосранную и обоссаную тушу альфа-волчицы и заглянул в глаза вожака. Тот клацнул зубами в попытке дотянуться до меня. Теперь тебя поучить надо. Остальные переярки — молодёжь, им как старшие скажут, так и будет.
Н-на, тебе! Оплеуха прилетела в левую сторòну лобастой башки волка. Да звонко-то как! А теперь с другой сторòны… Раз! Раз! Раз! Раз!..
В общем отрихтовал я башку волка знатно, до звона в ушах, до головокружения — было видно, как у него нарушилась координация движений.
Молодёжь, видя, как я поступаю со старшими, отводила взгляд, как только я на них смотрел (специально скалил зубы и пристально смотрел).
Наконец, схватив ничего не соображающего вожака за загривок, тряханул его, так, что лапы и хвост мотались во все сторòны. Понял? ТЫ меня понял? Меня трогать нельзя!
По носу бить не стал, хотя у псовых нос одно из самых болезненных мест. Могу сил не рассчитать и сломаю кости в морде.
Напоследок, опустив волка пониже, схватил его за уши, мордой к себе и встряхнул, как вытряхивают половики. Задние лапы и хвост безвольно взметнулись вверх и треснулись об каменистую землю. Едва живая волчица, тяжело дыша смотрела на издевательство над своим супругом. Я зыркнул на неё — отвела взгляд, хоть и оскалилась, зараза такая.
Ещё раз тряхнул, так и не выпуская ушей. И ещё. Наконец, у вожака прорезался голос и он завизжал от боли, завертелся в моих руках. Сдаёшься? НУ! Я заглянул в волчьи глаза…
Сдаюсь… Твоя взяла, лысый…
Вали отсюда! Я, помогая себе телекинезом, отшвырнул волка в сторòну кустов (как-никак, а весу в нём точно за сотню килограмм), тот неуклюже брякнулся кверху лапами на землю, попытался вскочить и застыл, придавленный телекинезом к земле. Погоди! Ещё не всё!
Иди сюда, вонючка! Я подхватил, поджавшую хвост волчицу за шиворот, поднял в воздух повыше. Та, едва отойдя от удушья, как заяц поджала передние и задние лапы. Фу-у! Воняет! Я транслировал свою брезгливость всем волкам на поляне. Развернул её спиной к себе и, отвесив обидный пинок под задницу (волчица от неопасного для неё удара вздрогнула), швырнул следом за вожаком. Та шлёпнулась на живот, убежать не смогла (я тоже держал её телекинезом) и, приподняв голову и потянувшись носом к супругу, тоненько жалобно заскулила. Тот хекнул и самка заткнулась.
Так, молодёжь, теперь с вами.
Фью-фью-фью-фью. Засвистел я так, как у нас на Земле подзывают собак. Фью-фью-фью-фью. Посвистывая, по очереди подходил к каждому и под этот свист внедрял в волчий мозг неостановимый ужас, ужас отнимающий силы и волю, ужас расслабляющий сфинктеры и кишечника и мочевого пузыря. На поляне снова завоняло…
По очереди навешав пинков переяркам, отправил их к старшим, а потом…
— Ап! Эге-ге-ге! — заорал я, хлопнув в ладоши, как это делал Ухоо, — Ап!
Ужас, едва отступивший от волков, снова охватил их и, не разбирая дороги, смердящая стая рванула в кусты и скрылась из глаз.
Живите, черти. Но мне больше не попадайтесь. Ну-ка, фью-фью-фью. Где-то вдали раздался жалобный взвизг. Опять кто-то обосрался, не иначе. Работает рефлекс, работает…
— Так, — вернулся я в башню, — и что мы сегодня есть будем?
— Но, оме… Вы… волки, — запнулся Аделька, ища поддержки у бросившегося со слезами мне на шею Эльфи.
— Ты думал, что если оме волки съели, то и обедать не надо будет, так?
Ответом мне было растерянное молчание и шмыганье носа Эльфи.
— Ладно, — решил я, — сейчас перекусим. Подшаманим наше новое жилище. А вечером, та-дам-м! у нас будет БАНЯ!
Я прошёлся по круглому залу в основании башни, измеряя его шагами. Лестница есть, воткнём этаж и заночуем на нём — пара бойниц там есть, будут вместо окон. Э-хе-хе-хе… Что ж такое происходит в моей жизни-то? Какие-то стройки у меня в этой жизни всё время.
Оно понятно — хочется какого-никакого комфорта, но почему я, Сила Великая?
Задумчиво жуя круто посоленную горбушку, я сидел привалившись к стене и бездумно смотрел как суетятся повеселевшие омеги. Нужник бы надо… Народу много, а эти вопросы очень важны, несмотря на их приземлённость. Вот заболеет кто-нибудь циститом… или простатит настигнет — простаты-то у них у всех есть. Один я выпотрошен…
Аделька гремел котелками, мисками, пристраивал над шариком пирокинеза воду для кипячения. Веник, сидевший у меня на руках, хотел есть и тянул ручку к хлебу, который я грыз.
— Аделька, сейчас воды закипятишь, молоко мелкому разведём, а потом колбаски на сале обжарь и гречку вари. Кашки поедим, а пока возишься я делом займусь. Эльфи возьми мелкого, я занят буду, покормишь и смотри, он приучен после еды в туалет, — передал я Веника омеге.
— Оме, куда вы? — прочти прохныкал тот.