Короче, я вступил в заговор с мелкими. План операции обсуждали так, чтобы Эльфи нас не услышал. Тщательно отслеживая своё состояние — хоть и под обезболиванием, а хирургическая обработка такого количества ран обязательно скажется на ослабленном организме, я в течение нескольких дней готовился потрошить сам себя (ну, или под моим руководством), безропотно жевал всю траву, собранную под руководством Машки, пил противные отвары, перебирал имеющиеся тряпки — что из них можно пустить на салфетки, на перевязочный материал.
И вот, день настал.
Резаться решили на свежем воздухе — в пещере слишком темно и да и угваздать кровью каменный пол не хотелось. Потом, протухнет — вонять будет, да и как не мой, а запах крови весьма неприятен — это в нас наше прошлое, тысячелетия эволюции говорят.
Поэтому сдвинули пару шезлонгов, я разлёгся на них в окружении Сиджи, Юта и Адельки, а в пещере остался лежать на подиуме, предварительно усыплённый Эльфи.
Нитки и иглы были прокипячены в свежеизготовленном специально для этого базальтовом котелке, потом я замочил всё это хозяйство в чашечке со спиртом, накипятили стопку льняных салфеток, Ют и Аделька были отправлены тщательно мыть руки и начали…
Первыми пошли в дело раны на животе, как лучше всего видные мне, поле вокруг было обработано спиртовым тампоном (там и спирт-то, градусов 60 всего, самогон крепкий, фе-е). Но, как говорится, за неимением горничной…
— Смотри, Сиджи, режешь до живого, — показывал я омежке как кромсать живую плоть, — не бойся мне не больно, но сильно глубоко не лезь, я скажу когда хватит.
Сиджи, вися рядом с шезлонгом, закусил губу, телекинетический нож коснулся моей кожи.
— Не бойся, маленький, не бойся. Мне не больно. Ты же не хочешь, чтобы твой учитель умер, — применил я запрещённый приём, видя, что омежка колеблется, — Ют обними его сзади.
Ют обнял Сиджи, поцеловал его куда-то за ушко, зашептал:
— Сиджичка, давай сделаем, оме Ульрих болеет, ему помочь надо… Или по очереди давай будем делать…
Аделька, стоявший около нас и теребивший в руках стерильную салфетку, поднял руку потереть нос.
— Аделька, лицо не трогай, накажу, — не отрываясь от того, что делал Сиджи, проговорил я.
— Ой, оме, я не буду, — Аделька попытался коснуться одежды.
— Ох, Аделька, вот что с тобой делать? Скажи мне, а? Вроде умный мальчик… Я же тебе объяснял. Как только помыл руки, ничего касаться нельзя. Только салфетки, — выдохнул я.
Хирурги, блин.
Сиджи, между тем, провёл первый разрез.
— Вот, вот так, вдоль раны, — пояснял я омежке, — всё, что отрезал, удаляешь, Ют, помоги. Подальше выбрасывайте. Теперь тампон. Аделька, не стой столбом, салфетку давай…
Расчищенная рана ушивалась. После второй обработанной раны Сиджи приноровился, я подсказал ему, что будет лучше если телекинез использовать в виде ножниц и дело пошло. Возле шезлонга росла кучка окровавленных тряпочек. Воняло кровью, спиртом, омежки пыхтели, потели, чувствовалось, что Сиджи устал… Всё! Перерыв!
Обработанными и ушитыми оказалось двенадцать ран. Из тридцати одной на животе и боках. Лицо трогать не будем. Не справятся они…
В этот день мы ушили всё. Как я и предполагал лицо не трогали. Подкожный слой там очень тонок, черепушка-то вот она, рядом, к тому же я не вижу, что надо делать и, потом, хоть шрамы и украшают мужчину, но после непрофессиональной работы я буду страшен как смертный грех. Хотя и раньше красавцем не был.
Потерплю. Авось сепсис не разовьётся.
Да не, не должен. Если бы что-то было, то я бы давно сгорел… с моим-то иммунитетом нынешним…
На лысину бандану повяжу, морду тоже можно прикрыть и алга…
Разбудили Эльфи и мелкие похвалились ему, чем их заставил заниматься оме. Омежка побледнел и схватившись за щёки молча сел на подиум.
Ничего, Эльфи, ничего. Нормально всё. Всё прошло.
Прошло три дня, в течение которых я внимательно осматривал результаты работы Сиджи. Ничего! Воспалений нет. Раны затянулись. Ещё пара дней и швы можно снимать.
Наблюдал и за Сиджи с Ютом. Всё-таки они дети, а тут я заставил живого человека резать. Вроде, тоже всё нормально. Оба пережили операцию относительно спокойно. Аделька вот только… Ну, ничего поправим…
Аппетит наладился и я, пока ещё осторожно перемещаясь по пещере, слезал с помоста и уже сидел за столом вместе со всеми.
И перед самым вылетом, вот буквально за день, у нас случилось невероятное. Веник пошёл…
Проснулся посреди ночи, кряхтя, слез с сундука, на котором спал и, не разбирая, что под ногами, придерживаясь ручкой за место своего сна, пошёл, наступая на руки Эльфи, чем и переполошил его. Все проснулись, зажгли шарик и вот — на тебе — Веник стоит на подрагивающих ножках и любопытно пялится ярко-синими глазёнками на собравшихся вокруг него.
Я подкинул восторженно засмеявшегося ребёнка вверх. Поймал его телекинезом. Растём!