Из бездонных вырезов глаз палаческого алого шаперòна вставшего передо мной, пахнуло непроглядной чёрной тьмой. Толстый крепкий палец качнулся из сторòны в сторòну.
Вру. Есть. Знаю.
Улька. Ульрих Фрейтаг Генрих фон Фалькенштейн… (почти как Карл Фридрих Иерòним…)
И Великий Змей…
А теперь мне надо выяснить, как мой собственный мозг воспринимает моё тело. И прямо здесь, внутри своей личности я обращаюсь к Великой Силе и будто со сторòны вижу фигурку тела. Абстрактную фигурку. Тело-то не моё — Улькино. А личность в этом теле моя. И как мне вынести это противоречие? Вот так, абстрактно, мозг видит тело, в котором находится. Без конкретики. Тело и тело. Не понять альфа или омега, здоров или болен. Абстракция.
Значит, с этой сторòны помощи ждать не приходится. И вылечиться я не смогу…
Остаётся только одно — поддерживать себя в транспортабельном состоянии до целителя.
Ну что ж. Поперебираем ещё.
Толстые папки языков: русский, латынь, немецкий. Папки плотно упакованы, прямо таки, закутаны в паутинные коконы логических и смысловых связей.
Ниже, из тёмной красной глубины рефлексов поднимаются толстые шершавые струны побуждений и неотрефлексированных желаний. Струны эти не достигают высших отделов мозга, а истончаются и гуще переплетаются вокруг эмоционального блока. Где-то здесь и то, что заставляет меня извращаться в сексе, искать боли и наслаждаться ей от терзаемого мной омеги.
И тут же, повинуясь невысказанному приказу, в глаза бросаются несколько прямо таки, канатов, перекрученных, с торчащими во все сторòны лохмотьями нитей, идущих вверх из жаркой глубины животных рефлексов.
Вот, вот они. Эти «струны души», на которых я играю у себя и у других. Струны эти туго натянуты, аж звенят от напряжения. Им безразлично состояние тела. Рефлексы, от которых они тянутся вверх к эмоциям, не учитывают текущее состояние тела, им всё равно…
Струны, разветвляясь на мелкие полупрозрачные почти невидимые нити, образуют вокруг эмоционального блока своеобразный экран и на этом экране плывут мутные неясные образы моих старинных друзей — Бауха и Мауля. Картинки эти выплывают из-за границ экрана, корчат рожи, беззвучно непристойно двигаются, да так, что экран дёргается и задевает какой-либо из образов — Дитрича, Шиарре, ещё кого-то…
Вот и понятна моя тяга к БДСМ, к доминированию. Относительно. Не до конца…
А там, за границами сферы личности непроглядная тьма, изредка протягивающая свои щупальца внутрь. С одной сторòны этой тьмы неподвижно завис глаз Великого Змея, пристально смотрящего прямо вглубь меня, в сторòне — пылающие жёлтым нестерпимым светом глаза демонического волка, того самого, убитого мной в замке и отравившего меня своей кровью…
И ворòнка на третью сторòну… Из любопытства заглядываю в неё… Там, далеко и в тоже время близко, серебристый свет… мгновенный отклик тепла и сочувствия… Улька…
Давно надо было здесь покопаться, но…
На тело наваливается болезненная истома, где-то в районе источника появляется как бы когтистая лапа, сжимающая его…
Пора… Хватит тут лазить…
Результат есть и теперь осмыслить бы его…
Вернувшись в реальный мир, попросил Сиджи и Адельку подогреть немного каши и съел четыре (прогресс, однако!) ложки.
И вот снова я снаружи, под яркими лучами Эллы. Ют с Машкой сегодня не охотятся — надо поберечь запасы кекликов. В горах с кормом трудно и продуктивность территорий невысока. Поэтому выбить всех куропаток в окрестностях пещеры легче лёгкого.
Вот только плохо — овощей нет никаких. Вообще. Мука, крупа и мясо. Не самый лучший набор для диабетика и не самый лучший набор для работы кишечника, который у меня так пока и не начал функционировать. Да и до цинги с таким меню недалеко.
Активно разгоняемый упражнениями источник начал восстанавливаться, я уже самостоятельно гонял Великую Силу по телу, подпитываясь на девятый счёт. Раны на лице и боках подсохли, покрылись корочкой, но от малейшего движения она лопалась и они снова начинали сочиться сукровицей. В энергетический волейбол в вчетвером играли по два раза в день — утром и вечером. Но ходить я пока не мог…
А сейчас я попросил снять с меня все тряпки, которыми меня укрывали заботливые омежки и подставил свои мощи Элле.
Ненадолго, по часам минут на десять, не больше. Но живительные солнечные ванны чуть помогут с ранами, да и жёлтая, как померанец, кожа свидетельствовала о поражении печени, а в этом случае фототерапия иногда бывает полезна (вирусный гепатит исключается однозначно).
Ночи… ночи мои… Самое страшное время суток. Тело просит, прямо таки требует движения, а сил нет. Раны не позволяют повернуться и лечь хотя бы на бок — за всё отдувается спина. Все вокруг спят, только Эльфи посреди ночи встаёт к Венику, будит или Сиджи или Юта — подогреть молоко, проверяет меня и снова все ложатся…
Не заснуть… Голова не спит… мысли крутятся… ищут выход… Как мы? Куда нам?
И растягивается страшная тёмная ночь (спим-то за закрытыми дверями) до бесконечности.
… А днём одолевает дремота…
О! Машка вышла из пещеры погреться на солнышке.
— Машенька, иди сюда, — зову я кошку шёпотом.