— Оме Ульрих, Ваша Светлость, — ответил Лисбет на мой вопрос о портных, — я знаю нескольких, но оме… это будет дорого… имейте в виду.
А сапожник? Для вас, оме, не сапожник, а башмачник. Сапожник шьёт сапоги, а туфли для знатных оме в цвет костюма шьют башмачники. И это тоже дорого. Сафьян всегда в цене. Лучший сафьян из Оспана. Кроме того, оме, вам надо подумать, что вы оденете на себя из ювелирных украшений. Кольца, серьги. Если у вас нет, то возможен прокат, но сами понимаете, оме, это тоже не дёшево.
Голова моя пошла крУгом.
Во сколько это всё встанет? И хватит ли денег? В наследство Веника я не хотел лезть категорически — вырастет, сам решит, как и куда тратить. Но сейчас…
— Оме, — я замялся, — возможно… Может сложиться так, что…
— Вам денег нужно? — воскликнул Лисбет.
— Н-нет…, оме, но… я посмотрю, что у меня есть, скорее всего, хватит, но… вдруг, если, что…
— Я вам помогу, оме! Сколько вам понадобится? Если вдруг не хватит, то меня знают в городе, я смогу занять для вас необходимую сумму!
Лисбет… Он такой Лисбет. Готов помочь до такой степени, что…
— Нет, оме Лисбет, я не смогу принять от вас такой услуги…
В конце концов, о чём я? Пришёл у него денег просить? Да он себя готов заложить, чтобы мне помочь. Я ведь ещё в своих закромах до сих пор порядка не навёл — у меня куча золотого лома, целый мешочек драгоценных камней. А всё это тоже деньги.
Я поднял руки ладонями вперёд:
— Оме Лисбет, я очень рад, что вы готовы мне помочь. Но дело в том, что Я не готов принять вашу помощь. К вам, оме, мы зашли вот по какому поводу — я, — тут я снял шляпу, — не совсем готов идти на встречу с Главой Совета города.
Лицо-то мне подлатали. И очень хорошо подлатали. Когда я смотрел на себя в зеркале, Улька даже прослезился:
— «Господин Макс, это моё лицо. Моё настоящее лицо!»
И действительно, кожу подтянули, морщин не осталось, шрамы были иссечены, даже те, что остались от ожога кислотной кровью демона! Ровная гладенькая кожа. Аристократически бледное породистое девчачье лицо. Теперь оно у меня выглядит на мой возраст, а вот глаза. Из зеркала на меня смотрело чудовище. Нет. Рожица-то смазливенькая, но в сочетании с глазами! Первому, кто увидит — или бежать подальше быстрее собственного крика, или убить на месте…
А с волосами были проблемы. Я был лыс как колено. Оно так-то удобно. Чего уж лучше! Ладошку намылил и готово! Голову помыл. Но если уж отыгрывать роль знатного оме — это надо делать до конца. Короче, патлы мне нужны.
Вот об этом я и хотел переговорить с Лисбетом, да и Эльфи бы надо посмотреть. Срок у него уже перевалил во второй триместр.
— Ой, оме Ульрих, конечно, я сейчас подготовлю смотровую и попробуем вам помочь.
Вновь я на знакомой кушетке. Вновь оме Лисбет водит над моей головой отсвечивающими зелёным светом руками. Щекотно.
— Во-от, оме, — лицо Лисбета близко-близко у моего, так, что его дыхание шевелит волоски на бровях, — я думаю, к завтрашнему дню у вас появится серебристый ёжик, — говорит мне старательно работающий целитель, — к сожалению теперь это ваш естественный цвет волос. Вернуть родной не получится. Если только подкрашивать…
Лицо целителя надо мной в каких-то десяти-пятнадцати сантиметрах. Я его вижу своими драконьими глазами, пристально следящими за прекрасным омегой сжатыми почти в нитку зрачками.
— Нет, оме, подкрашивать волосы я не буду. Вы бы знали, сколько у меня было проблем с этими космами! — безразличным тоном говорю я, сам продолжая неотрывно следить за Лисбетом, по-прежнему так и нагнувшимся надо мной.
А если я его схвачу? И поцелую? Будет вырываться или нет? Дурацкая мысль пришла какая-то…
— И какие же? — не отрываясь от работы, так и продолжает дышать мне в лицо оме Лисбет.
— О! Вы не знаете… Ну, во-первых они росли…
— Странно…, - откликается оме Лисбет, маскируя сраказм.
— Да, оме, — жалуюсь я, — по ладони в декаду…
— О!
— Да! И это ещё не всё… Стричь их было просто невозможно. Когда я решил укоротить их на локоть, то у меня вся голова зудела и чесалась! Я спать не мог толком!
— Хм…
— А ещё… Эльфи! — позвал я сидевшего в смотровой омежку, смотревшего на манипуляции целителя.
— А?
— Вот скажи, Эльфи, оме Лисбету, что там у тебя с инструментами было, когда ты мне волосы подравнивал.
— Ой, оме, действительно… Я чуть свои ножницы не испортил. А они у меня в королевских мастерских сделаны были! Я ими столько работал и хоть бы хны, а тут… Волосы у оме Ульриха крепкие толстые. Лошадиный хвост, а не волосы! А ещё…
— Всё, Эльфи, хватит! Хватит, я сказал! — едва смог я остановить разошедшегося омежку, задетого обсуждением профессиональной информации.
— Вы, оме, посмотрите его пожалуйста. Я вам про него говорил. У него срок уже во второй триместр перешёл…
— Куда перешёл? Какой триместр?
— Просто, у нас в Великом герцогстве, — начал я свою старую песню, — мне попадалась литература, где срок беременности тамошними целителями делился на три части примерно по восемь декад каждая. Это связано с тем, что в каждом триместре есть свои особенности развития плода. Ну, как-то так…