Запах Руди кружил голову Вивиана и едва осознавая себя, он, под ирòнично-изучающим взглядом альфы, подцепил носками ботфорт пятки сапог и стянул надоевшую обувь, шлёпнувшуюся на пол рядом с диваном. Пошевелил в воздухе пальчиками ног, затянутыми в рваные чёрные чулки. Руди, увидев разутые ноги омеги, завёл широкую ладонь под его попку, уцепился пальцами за пояс шорт, второй рукой схватил сразу оба края давно расстёгнутой ширинки и настойчиво потащил по стройным ногам тесные шорты вниз, на себя. Вивиан, хлюпая насквозь промокшей промежностью, елозил попкой, выпрямлял ножки, помогая стянуть с себя тесную одёжку. Расползшиеся ещё ночью, в клубе, чулки некрасиво сползали, увлекаемые стягиваемыми шортами, да так и остановились у колен. Руди стащил мокрую изнутри алую кожаную вещичку, Вивиан развёл бедра пошире в сторòны, приглашая альфу внутрь, но тот, навалившись тяжёлым мускулистым телом на лежащего омегу, уткнулся лицом ему в живот ниже пупка и, целуя и прихватывая кожу зубами под судорожные вздохи омеги, реагировавшего на укусы резкими выдохами и подёргиваниями чувствительного тела, спускался к лобку.
Ох-х!
Очень нечасто Вивиану за свою карьеру публичного омеги приходилось подставлять своё неработающее достоинство под отсос. Не всем нравилось гонять во рту безвольную тряпочку омежьего члена и тем ценнее для него были такие ласки, получаемые, к тому же, от альфы.
Восторг нежности захватил всё существо омеги и он, отдавая всю свою покорную и такую желанную промежность во власть этого великолепного альфы, снизошедшего до минета, шмыгнул забившимся от налившихся слезами глаз, носом и с улыбкой выдохнул через рот, перебирая пальчиками красные волосы Руди, целовавшего голый лобок.
А тот, раздвинув горячие складки сфинктера, осторожно, прислушиваясь к реакции организма омеги, просовывал в пылающее скользкое нутро пару длинных пальцев, нащупывая небольшую простату и одновременно с этим затягивая глубоко в рот мягкий безвольный крохотный член Вивиана. Руди, как профессионал, прекрасно чувствовал состояние омеги, вырванного из привычной обстановки и против воли затащенного Юргеном в новые обстоятельства жизни. Минет, сделанный в портшезе, понравился обоим — Руди чувствовал это по запаху феромонов омеги и сейчас он работал над созданием триггера, положительного триггера, который должен образоваться в мозгу гиперэмоционального до истеричности Вивиана и создать у того впечатление, что новый дом Юргена — это то место, в котором омеге всегда будет комфортно и эмоционально тепло. Но… с каким бы удовольствием целовал бы и вылизывал сейчас Руди не член этого омеги, а член Юргена. Великолепный, мощный, тугой и горячий, увитый венами, как корнями… Но работа… Руди был профессионалом, а эмоции… Они подождут… Он и так в своё время расплатился за них сверх всякой меры.
Осторожные пальцы толкали отекающую простату Вивиана вперёд и назад, играли ей, как ловкие пальцы иллюзиониста играют шариками реквизита перед восторженной публикой, а мягкие губы и язык осторожно и настойчиво вылизывали, растягивая и вновь отпуская, крохотный растекающийся член, заставляя его сработать и выплеснуть накопившееся за то время, что прошло с момента, когда внутрь Вивиана вколачивался Леандер.
Сам Руди, стоя на четвереньках, лицом между разведённых ног омеги, свой деревянно-напряжённый член зажал бёдрами и сейчас, смазка, стекавшая из него, весьма обильная, натекая, достигла коленных сгибов. Ещё… ещё немного, омега кончит и Руди, подмяв под себя его тельце, ворвётся внутрь, разворотит, растревожит там всё своим орудием и, встав на самую грань пика, вытащит мокрый от соков омеги член и осторожно, но настойчиво и неотвратимо сунет его ему в рот, двинет эту блондинистую кучерявую голову на нём и будет выплёскивать в принимающее нутро всё до капли и даже потом, после, любуясь на растянутое открытым рт наом лицо, не будет вынимать, ожидая последнего, уже осознанного, выплеска спермы.