— Скажите, господин Максимилиан, вот вы упомянули что-то ещё такое, помимо эмпатии, телекинеза и гипноза, — продолжаю я разговор с альфой-менталистом.
— Да, оме…, - то снова сложил руки домиком и задумчиво уставился на стол с чайными чашками, — мне удалось научиться, наверное, это можно так назвать… Да научиться… Coniunctis, я так это назвал. Ну, или фокус, фокусировка. Это такое особое состояние, когда внимание максимально концентрируется на решении какого-то вопроса. Направленным усилием возможно усиление своих когнитивных способностей (восприятие, анализ информации об окружающей действительности, внимание, память, речь). Нахождение в этом состоянии позволяет в сжатые сроки добиться значимого результата. Охватить всю проблему, так сказать, целиком… Вы знаете, оме, — глаза альфы загорелись, видимо, он сел на своего конька, — я выяснил, что в конъюнкции основная способность — это способность иметь дело с возможным, с гипотетическим, а внешняя действительность должна восприниматься как частный случай того, что возможно могло бы быть. Реальность и собственные убеждения перестают необходимым образом определять ход рассуждения. Удаётся смотреть на задачу не только с точки зрения непосредственно данного в ней, но прежде всего задаваться вопросом обо всех возможных отношениях, в которых могут состоять и в которые могут быть включены элементы непосредственно данного нам, — Максимилиан отпил чаю, поставил чашку и продолжил, — В результате этого познание становится гипотетико-дедуктивным. Возникает необходимость мыслить гипотезами (являющимися по своей сути описаниями различных возможностей), которые могут быть проверены для того, чтобы выбрать из них ту, что соответствует действительному положению дел. Это даёт возможность систематически выделить все переменные, существенные для решения задачи, и систематически перебрать все возможные комбинации этих переменных… Я спрашивал других искусников, известно ли им о чём-то подобном? Никто даже не задумывался о том, как он мыслит… Только общие слова, — Максимилиан разочарованно махнул рукой.
— А… Этому можно научиться?
— Ну, — альфа улыбнулся, — уж вам-то, любимому сыну Великой Силы, я думаю, будет несложно постигнуть такую мелочь…
— Это не мелочь, господин Максимилиан, совсем не мелочь, пусть кому-то и кажется таковой.
— Ну, оме, я полагаю, это не последняя наша встреча и мы с вами сможем обсудить наши способности. В свою очередь, я бы хотел — если это, конечно, не вызовет с вашей сторòны возражений, поизучать возможность овладения, под вашим руководством, конечно, — тут он приложил руку к груди и склонил голову, — других возможностей менталистов…
— Я не возражаю, и даже, напротив, всегда готов помочь коллеге, — посылаю ответную любезность — с искусниками дружить надо.
Мы снова замолчали. Я прокручивал в голове возможность изучения конъюнкции, то бишь сосредоточения, а Максимилиан, видимо, размышлял о моих возможностях и своих способностях их постичь. На самом деле, вопрос сложный. Ему уже много лет, в голове сложились устоявшиеся связи — это не его вина, такова биология. И удастся ли ему научиться хотя бы левитации — она очень близка телекинезу, неизвестно. Но попробовать надо. Почему нет?
— Господин Максимилиан, — начал я разговор о, как мне казалось, важном, — недавно я встречался с главой Совета города, господином Вольфрамом, он меня приглашал. Так вот… У нас зашёл разговор о демонах, напавших на Тилорию…
— И…?
— Мне приходилось с ними встречаться… И мне показалось, что глава Совета недооценивает их опасность…
— Вот как? А вы считаете их опасными?
— Да. Я считаю их опасными. Очень. И это не преувеличение, свойственное омегам…
— Ну, оме, общаясь с вами, я не вижу в вас человека, склонного к преувеличениям.
— Тем не менее. Он не поверил тому, что я рассказал. Хотя мы искусники и чувствуем ложь.
— А что именно вы рассказали, оме?
— Что рассказал? Рассказал о том, что демоны на моих глазах убили близких мне людей, рассказал о том, как, пытаясь защитить одного из них, лишился глаз и получил отравление демонической кровью, рассказал, как демоны едят людей и что искусники являются для них самым изысканным лакомством… Рассказал о видах демонов и структуре демонической армии…
Я волновался, вспоминая встречу и с демонами и с главой Совета, мой запах усилился и ноздри Максимилиана дрогнули. А дяденька-то в годах!
Успокоиться мне надо, нечего сердце рвать. Если они полагают, что способны противостоять армии демонов, то кто я такой, чтобы их разубеждать?
— Оме, — единственное, что себе позволил Максимилиан — это осторожно дотрòнуться до моей руки, лежавшей на столе, — оме… а что если… Что если я смогу переговорить с ректором Схолы и вы сможете рассказать о демонах искусникам Схолы?
— Ну-у… не знаю… Рассказать-то, конечно смогу. Будет ли толк?
— А какого именно толку вы хотите?
— По крайней мере, чтобы их не недооценивали, как это происходит сейчас… За перевалом целая пустая страна, жители которой просто съедены. Подчистую. Там нет ни одного разумного. Вообще. Я видел…