Я прикрыл глаза рукой. Меня это заведомо не касается.
Лицо альфы, стены кабинета, стол и кресла поплыли, заколебались, расходясь кругами, как вода в луже от брошенного камня. П-па-х! — пыхнуло неслышным звуком от которого качнулись мои волосы. Видение Силы прòнзило, заставив дрогнуть руку, судорожно сжавшую кости черепа.
Алый пульсирующий портал из демонического плана, выплёвывающий неразумных ишхо и нелетающих хезрет. Портал висит в воздухе. Высоко. Демоны потоком, визжащим и дерущимся, падают с высоты на землю, подскакивают, встряхиваются, пытаются разбежаться в сторòны, но багровая нить управления старших фезы, как сигнал локатора, совершает круг, центром которого является портал и низшие подчиняются, успокаиваясь, прекращая междуусобное побоище.
Центр, из которого вышла багровая нить, опускается от портала к земле, нить расщепляется на множество тонких отростков, которые как спицы в колесе расходятся, расползаются во все сторòны и теперь становится видно, что на земле стоят трое. Фезы. Серые невзрачные пропорционально сложенные тела, лысые остроухие головы, крылья сложены за спиной. Фезы ростом ниже встреченного мной ранее гекатонарха, по размеру как обычные рядовые хезрет. Но если тела тех уродливы, то фезы — нет. Только рожи страшные.
Из толпы хезрет, клубящейся вперемежку с ишхо, ковыляя, идёт демон — хезрет. Подходит к фезы, опускается на колени. Наиважнейший. Один из фезы, будто проверяя, приподнимает подбородок склонившего голову демона, покровительственно хлопает его по лбу и наиважнейший встаёт и, пробравшись к ним за спины, оказывается в центре треугольника тел фезы, стоящих к нему спиной и продолжающих ощупывать багровыми нитями толпу демонов. Из толпы выходят наиважнейшие. Ещё и ещё. Пять-восемь демонов, способных к размножению с кем угодно из их племени, собираются за спинами фезы. Ценный ресурс. Если их сейчас всех уничтожить (как?), то армия демонов на Эльтерре передерётся между собой и станет неспособной ни к нападению, ни к осмысленной оборòне.
Багровая рука с длинными чёрными когтями вытянулась в сторòну портала, тело мотануло от взмаха крыльев. Серые тела фезы с уродливыми, страшными рожами стремительно приближаются. Когти обеих рук, ходя ходуном как поршни, прòнзают осыпающиеся прахом демонические тела. Вот один из фезы, истекая жёлтой кислотной кровью, наотмашь бьёт такой же когтистой рукой куда-то позади меня и за спиной крылья прòнзает острой болью. Я чуть отвлёкся и один из наиважнейших бросается на меня всем телом, валит на землю…
Я судорожно выдыхаю, отнимаю руку от лица и Максимилиан, издав удивлённый вздох, рòняет на пол чашку с чаем.
— Что с вами, оме?
— Нет-нет, господин Максимилиан, ничего, ничего…
Зрачки моих рисованных глаз расширились до границ радужки, а она у меня занимает весь глаз полностью — белка практически нет, и становится видно светящееся родопсином глазное дно. Полностью чёрные глаза, отсвечивающие багровым — есть от чего урòнить чашку на пол!
— У меня бывает… Я называю это видением Силы… Великая Сила, по каким-то своими резонам, иногда показывает, открывает будущее…
— О! теперь мне становятся понятны, оме, ваши мысли по поводу обучения… Ваше взаимодействие с Великой Силой… Она ведёт вас, оме!
— И зачем? Чтобы я сдох в войне с демонами?
— Не говорите так, оме! Я уже пожилой человек и можете мне поверить — очень многое из того, что происходит с нами, искусниками, не случайно… Я имел возможность в этом убедиться… А то, о чём вы говорите… Во многом это так, искусники, особенно стихийного направления, догматичны, нелюбопытны, склонны к авторитаризму. Давно, уже очень давно не появлялось новых способов взаимодействия с Великой Силой… Что-такое мы утратили, что было известно древним… Да…
Всё-таки придётся сдохнуть…
Как там у самураев? Смерть легче перышка, долг тяжёл как гора…
Отвернувшись, я смотрел в окно. За частым переплётом рамы, за гранёными стеклышками, буйно цвели кусты, мозолистые стволы глицинии пробирались по стене, под лёгким ветерком качались сиреневые цветы, натужно, деловито гудели пчёлы… На газоне, чуть дальше от окна, три мальчика-омеги с факультета целителей, наверное, из самых младших школяров, повизгивая от восторга, перебрасывали друг другу мячик, раскрашенный в красный и синий цвет, играя в выбивалы. Вот один из них, по-девчачьи подгибая руки, из-за головы сильно бросил нехитрую игрушку и мяч, звеня и подскакивая, закатился в кусты, рядом с окном кабинета Максимилиана.
— Лорка! Куда ты бросаешь? Так нечестно! — крикнул неудачливый ловец и полез за мячом. Отыскал, бросил его в хитрого Лорку и, повернувшись к окну, пристально посмотрел на меня…
Снова проявившаяся экстрасенсорика однозначно показывает — выбора нет…
Ну, что ж… есть у меня пока ещё здесь дела, Великая Сила, есть… Дай завершить… А потом…
— Господин Максимилиан, помните, вы говорили о детях? — я отпил подостывший чай и поставил чашку на блюдце, звякнув ложечкой.
— Да, конечно, оме…
— Давайте мы с вами посмотрим кандидатов.
— Хорошо, оме… У вас есть какие-то особые требования?