Здоровенный двуручный меч, окутанный голубым сиянием, вращаясь, летел прямо в меня. От неожиданности я растерялся, ноги будто приросли к полу. Заворожённо я наблюдал как меч летит мне прямо в грудь.
Не долетев буквально на ладонь до моей груди он, зазвенев, плашмя упал на пол.
— М-да…, - протянул Фольмар, подойдя ко мне.
Обошёл вокруг меня шумно втянув воздух.
— Что-то ты не очень похож на омегу, — сообщил он мне.
Я молча пожал плечами и развел руки: ну как-то так.
— Что можешь? — спросил меня альфа-искусник.
— Ну… вижу силу, телекинез немного… — начал перечислять я, стараясь не особо раскрывать всё, что я умею — умеешь считать до 10 остановись на 7.
— Ясно… — заключил мастер Фольмар, — сразу скажу — многому научить не смогу, но кое в чём подтяну. Буду тренировать использовать защиту тела, дам что-то из нападения, что сможешь освоить. Больше — вряд ли возможно — слишком мало времени. Одень защиту и бери шест, — он указал на стойку для древкового оружия.
С трудом найдя подходящий размер (всё было слишком большим), я натянул на себя стёганый жилет, налокотники, толстые перчатки с пальцами и деревянный, похожий на боксёрский, шлем, оставлявший открытым лицо. Подойдя к стойке с оружием я выбрал один из стоявших там деревянных шестов.
А затем началось моё избиение. У меня не получалось абсолютно ничего, я получал удары точно таким же шестом по бокам, рукам, голове. Судя по всему, мастер Фольмар щадил меня и в лицо и по ногам не бил. Меня валяли по полу зала. Паника овладевала мной всё сильней — очевидно, сказывалось воздействие эмоций Ульки.
Состояние сверчка и видение энергий попросту не помогали — эмоциональная нестабильность не давала сосредоточиться.
Наконец экзекуция закончилась. Я, весь мокрый от пота, с растрёпанными изгвазданными в пыли патлами, тяжело дыша, на подгибающихся ногах, стоял перед мастером Фольмаром, уцепившись за шест дрожащими руками.
— Первое, что тебе надо сделать — это успокоиться. Состояние сверчка знаешь?
Я кивнул.
— Ну вот. Всё, абсолютно всё, делаешь только в нём. Ваше слабое место — это эмоции. Справишься с ними и что-то будет получаться. Всё. Свободен. Придёшь завтра в это же время.
Я с облегчением стал разоблачаться. Со стоном стянув «доспехи» и накинув на насквозь мокрую рубашку жилет и камзол побрёл к себе — в покои Шиарре.
Началась моя «бурная» жизнь, перемежаемая тренировками и «отношениями» с моими омегами.
На тренировках с мастером Фольмаром я всеми силами старался сохранить олимпийское спокойствие, входя в состояние сверчка и включая энергетическое зрение. Наличие этого зрения позволяло мне предсказать движения альфы-искусника, но постепенно повышаемая им скорость не позволяла мне избегать ударов шестом.
И как будто нарочно происходили события с Шиарре и развесёлой компанией парикмахерш.
Времени в течение дня у меня не оставалось совсем. С утра 2–3 часа занятий с Фольмаром. Потом обязательный отдых и отмокание в ванной. Янка был снова припахан к обязательным массажам — повышенные физические нагрузки тяжело сказывались на нетренированном теле Ульриха, а массаж позволял хоть как-то улучшить моё состояние после тренировок. Затем обязательный обед у коменданта, посещение библиотеки — как заведённый я поглощал информацию из всех доступных книг по магии, географии, истории, не осознавая её, а просто загружая в мозг. Время для осознания придёт позже. Проверка грота в саду также была обязательной — я не хотел в последний момент обнаружить, что портал разрушен или энергии для его работы недостаточно.
В один из моих походов в сад, когда я в сопровождении Янки уже возвращался от замаскированного грота, мне навстречу попался оме Листерин, супруг нашего коменданта, за его спиной маячил какой-то омега. Увидев меня, он переваливаясь направился к нам с Янкой:
— Оме Ульрих, оме Ульрих, остановитесь пожалуйста. Мне необходимо поговорить с вами.
— Я вас слушаю, оме Листерин, — ответил я, — прошу вас, — я показал на лавочку стоявшую в окружении каких-то буйно цветущих кустов. Мы присели. Большие чёрные глаза Листерина с тревогой смотрели на меня. Тонкие бледные пальцы оме мяли носовой платок с цветной вышивкой. Ноздри аккуратного носа раздувались вдыхая, судя по всему, мой запах (бля, здесь все, поголовно все, вдыхают мой запах!).
— Оме Ульрих… как вы считаете… мы будем живы…, - задал он вопрос судорожно выдохнув и прикрыв глаза.
— От чего такое беспокойство, оме Листерин? — задал я вопрос как можно более участливым голосом (хотелось бы и мне знать на него ответ), — вас что-то беспокоит?
— Но вы ведь знаете… король погиб… столица разрушена, — оме говорил со мной не открывая глаз, по его бледным щекам скатились две слезинки.
— Успокойтесь, оме…, - я накрыл нервно перебиравшие платок пальцы оме своей ладонью.
Худые плечи оме содрогнулись от сдерживаемых рыданий. Я оглянулся. Янка и слуга Листерина, омега средних лет, о чём-то перешёптываясь в сторòнке, глядели на нас.