Я же, вернувшись к Лотти, беру его лицо в руки и, задрав на себя, изучающе рассматриваю — как он? Глаза полны слёз, губы дрожат.
— Эльфи! — зову гримёра.
Подскочивший Эльфи промокает слёзы салфеткой, о чём-то шепчет Лотти на ушко, тот кивает головой, а я тяну из него избыток впечатлений и переживаний.
Переполох в зале успокаивается и я снова на сцене. Взгляды всех присутствующих упираются в меня. Вслед взорам идут и эмоции и снова меня захлёстывает вал впечатлений. Теперь уже приправленных и восхищением, направленным прямо ко мне.
Да! Я такой! Это я! Я! Я смог всё это с вами сделать — плещутся у меня в груди, вокруг солнечного сплетения обжигающе холодные жгуты демонического честолюбия. И сейчас стоит мне протянуть руку в зал, как любой из сидящих в нём — альфа ли, омега ли, искусник или нет, с готовностью отдаст всего себя, чтобы удовлетворить мою гордыню, потешить своего владыку, приникнуть к моим стопам и вознести к моему престолу все свои чувства, мысли, самую жизнь!
Вот это! Это! То, чего мне не хватало так долго! — вспыхивают во мне багровыми искрами мысли и желания. Вспыхивают и гаснут, ибо на самом краю сознания скребётся мыслишка — а откуда это всё? Откуда? Что это? Или опять демон? Но нет… Пробегаю внутренним взором свой (вернее наш с Улькой) несчастный организм.
Нет.
Всё в порядке… Я пока ещё не демон… Надеюсь…
— Господа, — обращаюсь к залу и шум постепенно стихает, — у каждого из нас…
Взбудораженные балладой зрители утихли окончательно и теперь внимательно прислушиваются к каждому моему слову.
— … Есть цветок… Тот, кто является истинным для вас. Увидеть его просто — у каждого он свой. Но сегодня мы с вами посмотрим на тех, кто танцует для нас. Танцует вальс…
И опять сцена. Чёрная и пустая…
А за сценой Лотти стоит перед выдернутым мной из пультовой будки первым попавшимся под руку студиозусом-воздушником. Сейчас Лотти будет петь, а задача стихийника — подать его голос из-за сцены так, чтобы не было потери в качестве звучания.
Делмар и Роландан стоят в разных концах сцены. И первый прожектор вспыхивает в вышине, освещая стоящего альфу. На нём специально пошитое для него платье. Настоящее платье! Белого шёлка. Приталенное и расширяющееся книзу. На тонких шнурочках-бретельках, открывающих точёные плечи танцора. Подол платья обшит такой штукой, как её… боа из неё делают. Перья, короче. Платье длиной до нижней трети голени оставляет открытыми изящные ножки Делмара обутые в туфли на высоком каблуке. Туфли состоящие только из подошвы и белых ремешков, обвязывающих тонкие щиколотки. Волосы альфы, достаточно длинные, чуть ниже плеч убраны в причёску. Я такие видел на Земле. Ракушка называется. Эльфи две ночи не спал — думал как их закрепить. Я-то только задание выдал, а реализация на нём была. Но получилось так как надо. Царственная осанка, гордо поднятый подбородок и утянутые волосы сделали из Делмара что-то невообразимое! На шейку, прикрывая кадык, надета белая бархотка с покачивающимся камушком, а за плечами к бретелькам платья у лопаток прикреплён короткий, до поясницы, полупрозрачный шлейф из газа. Роландан тоже весь в белом — туфли, брюки, рубашка с манжетами, и белый жилет, утягивающий могучую фигуру.
И вот падающий сверху свет выхватывает из темноты Делмара, а оркестр уже начал вступление — рояль и скрипки, и Лотти за сценой вторит им:
— Я с тобой, пусть мы врозь…
Делмар сгибает ногу, отставляет её и взмахнув рукой начинает кружиться по сцене, сдвигаясь к пока ещё стоящему в темноте Роландану. Прожектор освещает и его, как раз в том момент, когда Делмар оказывается возле него, и он, протягивает руки к Делмару. А тот, будто бы не замечая его и приподняв руку в изысканном жесте, пальцами к лицу, пробует двигаться дальше, а Роландан придерживает его и стремится следом… А роскошный томно-напряжённый вальс (мой ласковый и нежный зверь) качает на своих волнах и танцоров и зрителей и сам зал…
И долетают из-за сцены слова песни:
— Ты со мной лишь во сне, мы вдвоем наедине. Я зову, ты нужен мне, вновь наяву прошлым живу — ты мой единственный, нежный!
И вот снова чувственно-нежный Делмар в летящем за ним платье и Роландан, крутясь в такт мелодии, расходятся по разные края сцены, будто ищут друг друга, но никак не сойдутся. Но вот пара на миг останавливается, заметив партнёра и неверяще, сначала медленно, а затем быстрее и быстрее бросаются навстречу… И останавливаются за миг до прикосновения. И Делмар складывает ручки на груди Роландана и тот обхватывает их и склоняет голову будто бы целуя…
А за сценой Лотти, вновь пропуская через себя и слова и музыку со стекающими по щекам слезами, глядя широко раскрытыми глазами на альфу-студиозуса, стоящего прямо перед ним, выводит чуть подрагивающим, немного шероховатым голосом:
— Ты и я, нас разделить нельзя, без тебя нет для меня ни дня. Пусть любовь далека и близка как весна, но навсегда в нашу жизнь я влюблен!
Именно такой голос мне и был нужен. Оперное контральто слишком лощёно. Чересчур избыточно для такой, фактически интимной песни.