— Num huc pervenire potuisti? Quomodo? Portae non operantur. (Вам удалось попасть сюда? Как? Порталы не работают), — начал ректор.
— Ego… mihi sunt meae facultates, viri. In praesenti, Magna Potestas mihi permittit teleportationem uti. (Я… у меня свои возможности, господа. Пока ещё Великая Сила позволяет мне пользоваться телепортом).
— O Ulrich, discipulos et studentes hinc educere debemus. Familiae magistrorum et ministrorum quoque evacuandae sunt. Potesne auxilium ferre? (Оме Ульрих, нам надо вывести отсюда школяров и студиозусов. Семьи преподавателей и служителей тоже нуждаются в эвакуации. Вы сможете помочь?)
Хм. А я думал, что на семьях преподавателей он остановится. Но нет, про служителей помнит. Стало быть, не самый плохой человек этот ректор.
— De quot hominibus loquimur, Domine Rector? (О каком количестве людей идёт речь, господин ректор?)
— Circiter trecenti homines. (Около трёхсот человек.)
Хм. Задумался я. Так-то я с набережной перекинул почти всех, кто там был, а это… Короче, много. Всяко больше трёх сотен.
— Amrumne proderit? (Амрум подойдёт?)
Ректор кивнул.
— Ea alicubi collige. (Соберите их где-нибудь.)
— Non habemus aulam satis magnam ut omnes simul ibi congregare possimus, sed… (Зала такого у нас нет, чтобы всех сразу там собрать, но…)
— Non omnes simul nobis opus sunt, Domine Rector. Facilius est eos per partes mittere. (Всех сразу не надо, господин ректор. Проще отправлять партиями.)
Вызванный секретарь убежал выполнять распоряжения. Ушли и десятники.
Ректор сел за стол. Я тоже сидел. Молчали. Эмоций у него почти не было. Десятилетия владения Силой отточили разум искусника и эмоциями он владел блестяще. Сейчас, когда всё, чему он посвятил жизнь, гибло на его глазах, только слабые отзвуки сожаления… пожалуй, это можно так назвать, едва пробивались сквозь брòню интеллекта.
— Ome… (Оме…), — начал он, разглядывая свои крупные руки, лежавшие на столе, — fieri potest ut nos… nos invicem ultimum videamus… (вполне возможно, что мы с вами… видимся в последний раз…)
Вполне возможно… ты прав… в последний раз…
— Urbs destructa est. Classis Admiralis adhuc resistit, sed scutum eorum accumulatoribus utitur et sola Vis scit quamdiu durabit… (Город разрушен. Адмиралтейство ещё держится, но их щит работает на накопителях и одна Сила знает сколько он простоит…), — продолжил он и снова замолчал.
Дела-а…
— Domine Rector, omnes qui hic sunt e Schola removebo et illa renascetur. Lyrnessus quoque renasci poterit. Forsitan transmarinis… In novo loco… (Господин ректор, я уберу из Схолы всех, кто тут есть и она возродится. Лирнесс тоже сможет возродиться. Может быть, за морем… На новом месте…)
— Fac, ome (Делайте, оме).
Все, кого смогли собрать и кто ещё был жив и не погиб в зданиях, оказавшихся за пределами щита, толпились сейчас на площади около стационарного портала.
Я вышел из резных золочёных ворот дворца Схолы вместе с ректором.
— Господа! — выкрикнул он, — перекрывая шум нескольких сотен людей, — сейчас оме Ульрих отправит вас в Амрум…
Договорить я ему не дал, а напрягшись и преодолевая и сопротивление щита и потоков взбаламученной Силы, мгновенным партиями в три приёма выкинул собравшихся в Амрум. Попали они там на одну из улиц городка около лучшей гостиницы города. Ну, ничего. С ними десятники, разберутся куда идти и где поселиться.
— Ome Ulrich, (Оме Ульрих), — ректор был впечатлён мгновенностью перемещения такого количества людей, — aliquid simile putavi, sed… attonitus sum… arte tua… (я предполагал, что-то подобное, но… я поражён… вашим искусством…)
Хо! Я ещё и шить могу… и гладью и крестиком там… и на машинке…
Ладно… это потом…
Окинув телеметрией всю территорию Схолы, замкнутую щитом, засёк пару десятков сигнатур живых людей.
— Non omnes misimus, domine Rector. Quidam manebant. (Мы отправили не всех, господин ректор. Кто-то остался.)
— Hi sunt, ome, qui Scholam relinquere nolebant et mecum manere constituerunt. (Это те, оме, кто не захотел покинуть Схолу и решил остаться со мной.)
— Manesne? (Вы остаётесь?)
— Ita, ome. Beneficium a vobis petere volo. Familia mea. Vellem, ome, ut Ell et liberos cures. (Да, оме. У меня к вам просьба будет. Моя семья. Я бы хотел, оме, что бы вы присмотрели за Эллом и детьми.)
Элл был мне симпатичен. Поэтому и не возражаю.
— Navem habeo. Si eo pervenerit, num tibi conveniet, Domine Rector? (У меня есть корабль. Если он окажется там, вас это устроит, господин ректор?)
— Quidvis mihi conveniet, Ome Ulrich, dummodo familia mea prope te sit. (Меня устроит всё, оме Ульрих, лишь бы моя семья была рядом с вами.)
О как!
Когда это я у него такой авторитет приобрести успел? Вроде бы гипнозом не давил…
— Et reliqui? Adhuc ibi sunt circiter quindecim homines. (А остальные? Там человек пятнадцать ещё есть.)