— «СИДЖИ!» — ушёл к мальчику мой демонический рёв телепатией, — «ВСЕ НА ОСТРОВ!»
Повинуясь мне, биландер, вот только что качавшийся на ленивой волне внешнего рейда бухты Лирнесса, загруженный людьми почти под завязку — около сорока человек, исчез, и вода всколыхнулась, заполняя след от корпуса корабля.
Багровый демон, сложив за спиной крылья, сидел на пятках за единственной оставшейся палаткой разгромленного лазарета и, задрав уродливую шишковатую рогатую башку вверх, рычал. Выл, извлекая из груди едва слышные для людей низкие звуки. Грудь его вибрировала, а инфразвук, разлетаясь по округе, заставлял ишхо топорщиться, а хезрет держаться в сторòне от места, где он находился.
А карты летят и Шут, переворачиваясь то лицом, то рубашкой, мечется между Старших Арканов и Маг — олицетворение воли, понимающий жизнь и смерть, носящий плащ, начинает всё и, начиная всё, начинает с себя. Анализ и ошибки Верховной Жрицы. Прòникающая всё воля Великой Силы, подточенная сейчас вторжением демонов, призывает двойственность, без которой ничего бы не существовало. Императрица, живая материя, правительница эволюции, она, которая вынашивает, она, которая преобразует тошноту в желание, согласно прикрыла глаза, пропуская Шута мимо себя. И тут же Император, охотящийся и укрощающий зверей физического и материального мира, этот солнечный король, едва заметно кивает головой. И капли жизни одна за другой срываются и летят вниз, отсчитывая часы и секунды из клепсидры существования этого демона…
И демон, отринув свои ощущения и свою тоску о несбыточном, о том, что могло бы быть и не случилось, взмывает вверх, в небеса. Пыльные, мутные небеса. Небеса, расчерчиваемые чёрными полосами взлетающих и падающих бомб. И там, вверху, оглядевшись, видит демон и багровые нити управляющие хезрет, и их самих под собой, пробирающихся по переулкам, врывающихся в дома, выволакивающих на улицы или пожирающих прямо там, где нашли неосторожных жителей города, надеявшихся пересидеть опасность. И две-три баррикады, ещё сопротивляющиеся нападению, но уже обойденных сзади и толпы людей на набережной и в воде. И полосы чёрной энергии, сползающие по щиту Схолы, стойко сопротивляющемуся давлению. И мерцающий щит Адмиралтейства, едва держащийся из последних сил, не падающий только потому, что пока не долетела до него бомба. И гигантских червей, ворочающихся на развалинах Золотого и Серебряного крейсов, понукаемых хезрет плеваться сверху в город.
Но мало у демона сил. Едва плещется на самом дне энергия, доставшаяся ему с телом омеги из которого он обернулся. И демон начал, мечась по почти разрушенному городу, выискивать хезрет и с остервенением бросаться на них, планируя сверху и поглощать их одного за другим, насыщаясь. Выловил двух наиважнейших, пировавших у тел беременных омег, вытаскивавших из распоротых когтями животов ещё живых, красных, подрагивающих ручками и ножками младенцев.
А потом наверху, в Золотом крейсе, подлетевший демон, выхватив телекинезом глыбу гранита от разрушенного дворца Совета швырнул её прямо в тело гигантского червя, изогнувшегося безглазой мордой вверх и приготовившегося выплюнуть бомбу чёрной демонической отравы в сторòну Адмиралтейства. Угловатый камень чвакнул, пробивая мягкое тело твари и зашипел, растворяясь в кислотной крови, как кусок сахара в горячем чае, а червь завертелся от боли, хлеща тупым тёмно-розовым хвостом из сторòны в сторòну, закручиваясь вокруг себя кольцами и сметая на своём пути и хезрет-погонщиков и остатки строений среди которых он расположился. Следующий кусок камня, ещё большего размера, полетел в другого червя. Набрав скорость, ударил прямо в морду, расплёскивая и её саму и жёлтую кислотную кровь вокруг. Червь, уже было приготовившийся выплюнуть бомбу, опал без движения и из него потекло — жёлтая кровь демонического создания смешивалась с чёрной жижей неразорвавшейся бомбы. Завоняло настолько нестерпимо, что демон, устроивший всё это, брезгливо поморщился, ленивыми взмахами крыльев подняв тело вверх, подлетел ближе, опустился и с размаху отвесил крепкого пинка, поднявшему на него свою башку одного из погонщиков-хезрет. Тело неудачника тут же осыпалось серой пылью, а попытавшиеся рвануть от места гибели червя двое оставшихся хезрет были подхвачены телекинезом и макнуты в лужу чёрно-желтой дряни, натекавшей из разбитой головы огромной твари. Демоны завыли, заметались, расплёскивая тягучую жижу, но тела их, растворяемые жидкой дрянью, не уступающей крепостью фторсульфоновой кислоте расползались, оседали в глубокую лужу, по поверхности которой расплывались чёрные и жёлтые волны.