В дверь ударили с той сторòны. Филёнки жалобно затрещали. Оттуда надавили ещё. Дверь держалась только потому, что открывалась наружу и сейчас косяки удерживали её.
Гризелд забился под стол и прикрылся схваченным стулом. Его колотило крупной дрожью, руки и ноги ходили ходуном, горло перехватило, а ещё немилосердно хотелось писать.
По двери ударили снова, чёрные блестящие когти, выбивая крупную щепу, вонзились в дерево, пробивая его насквозь. Убрались, оставляя рваные отверстия, снова вонзились, покрывая трещинами крашеную поверхность. Дверь трещала и держалась из последних сил. Под босыми ногами беззвучно рыдавшего, сжавшегося под столом в комок Гризелда растеклась тёплая лужа.
Последний удар зверя увенчался успехом — дверь, лопнув вдоль, завалилась в комнату. Цок. Цок. Цок.
И-и-и! — Гризелд сжимался сильнее и сильнее, прикрывая голову руками, обезумев от страха и проживая свои последние секунды жизни.
Зверь, а это был крупный демоноволк — вожак своей стаи, поднял треугольные уши, снова прижал их, повернув голову назад, в коридор из которого ворвался в комнату, уркнул и сейчас же ещё один демоноволк, поменьше, услышав команду, вскочил снаружи в кухню, перевернул тело папы Гризелда на живот и, ухватив его за шею, оставляя полосы крови и клочки одежды, легко поволок его наружу, через кухонный стол в разбитое окно.
Первый демоноволк, оскалив обсидианово-чёрные острейшие зубы, медленно, наслаждаясь ужасом сжавшегося под столом омеги, шёл к нему. Сейчас он вцепится зубами в живую трепещущую плоть и насладится горячей кровью и последней, предсмертной агонией человечка.
Уши демоноволка снова поднялись, он втянул воздух пропитанный ужасом сидящего прямо перед ним за стулом омеги, в ужасе закрывшего голову руками. О! Этот аромат жертвы! Ничто с ним не сравнится!
В разбитое окно кухни влетели несколько мелких летающих грязно розовых червей, раскрывая друг на друга безглазые морды, взмахивая перепончатыми крыльями и переползая по столу и полу, они начали пировать на следах крови, оставленных трупом вытащенного омеги.
Уши демоноволка снова приложились, опять поднялись и он повёл своей башкой. Закрыл пасть, склонил голову набок, будто прислушиваясь. Пришла команда идти дальше. Срочно. Густо, на грани инфразвука рыкнул, расширившиеся в жёлтых глазах зрачки сузились в нитку и, легко оттолкнувшись, так, что когти задних лап выдирая щепу вонзились в пол, прыгнул в окно, выбивая брòнированной мордой и стекло и раму сразу. Сегментный хвост с изогнутым шипом на конце напоследок захлестнул под стол, разбивая стул за которым ни жив ни мёртв сидел Гризелд.
Стул защитил омегу, приняв на себя удар и рассыпавшись обломками. А Гризелд, повалившись набок на мокрый пол и кусая пальцы, затрясся от рыданий, сильнее и сильнее пытаясь сжаться в комочек.
Вернувшись в город после перемещения во вновь созданное хранилище Схоловских ценностей, я принялся разыскивать Лисбета. Хаос потоков Великой Силы возрос до такой степени, что перемещаться телепортом по городу я не смог, пришлось метаться в поисках маленького целителя на своих двоих. В Корпусе целителей о том, где он находится, никто не знал — там сейчас в спешном порядке был размещён полевой ларазет для раненых и ещё живых солдат третьего легиона и жителей, пострадавших от нападений демонов. Ранения были очень тяжёлыми и целители валились с ног стабилизируя раненых и готовя их к эвакуации.
Кто-то из бледных, с кругами под глазами от истощения, целителей подсказал, что ещё один лазарет развёрнут в Зелёном крейсе, повыше и подальше от моря, вполне возможно он там, оме, пояснил он и снова склонился над тяжело дышащим солдатом в развороченной когтями стальной кирасе.
Зелёный крейс ближе к Схоле чем наш, Синий, а сейчас я в нём. Мне туда — определился я и поминутно останавливаясь от энергетического истощения, пытаясь подпитаться по уже известной схеме дыхания на девятый счёт, с головой, плывущей от головокружения, пошёл в сторòну Зелёного крейса. Проходя по улочке, показавшейся мне знакомой, остановился в очередной раз. Вцепился руками в крашеный белой краской декоративный заборчик. А! Да это же дом Гризелда. Вот у этих кустов буйно цветущего гибискуса мы с ним целовались, прощаясь. Как давно это было! Пару месяцев назад всего лишь…
Окна в доме выбиты. Клочья занавесок торчат наружу. Это кто тут так порезвился? Неужели мародёры, решившие поживиться под шумок? Вроде бы, к чести лирнесских жителей, таковых не обнаружено. Меня мотнуло резким оттоком Силы из организма. Демоны! Они это. Вон и мелочь эта противная кружится сбоку дома. Ну-ка, проверим. Вроде бы, как мне кажется, в доме кто-то живой есть.