— Да, да, Ульрих, я понимаю ещё немного…, - ответил он слабым голосом.
Что-то мне в нём не понравилось, но я пока не понял, что именно.
Взглянув энергетическим зрением, я увидел в чуть голубоватой сетке живота Листерина жёлтые контуры истончившейся матки и тёмное пятно полностью лишённой энергетики плаценты. Пятно двигалось к выходу из тела и вот-вот процесс родов должен был окончательно завершиться. У Листерина снова начались схватки, но судя по его состоянию, их интенсивность была совсем небольшой. Я, решив ему помочь, ухватил отрезанную пуповину и, чуть её натягивая, начал помогать выйти последу.
Наконец, тёмное пятно вышло из Листерина и с влажным чмоканьем плюхнулось на каменный пол портального зала. Я услышал как что-то капает на пол.
— Оме, что это? — спросил я Листерина.
— Извините, Ульрих, мой мочевой пузырь не выдержал, — смущённо ответил он, занятый ребёнком.
Листерин помочился, но капель не прекращалась. Я насторожился.
— Посмотрите, оме, что это может быть, — попросил я его.
Листерин пошевелился.
— Кровь…, - растерянно прошептал он.
Ощупывая живот Листерина, я почувствовал, что он спал, но вот становиться твердым не спешил — значит, возможно маточное кровотечение. Эх, холодненького бы чего ему на живот, но где его взять?
Температура в портальном зале росла и нам становилось трудно дышать.
Поискав что-то ещё из приготовленных рубашек, я нашарил ещё одну сорочку и, сложив её несколько раз пристроил в промежность Листерина.
— Оме, что вы чувствуете? — поинтересовался я.
— Ничего, у меня ничего не болит, всё хорошо, Ульрих, — ответил он.
— Если есть чем, можете покормить ребёнка, — сказал я ему.
— А уже можно? — спросил удивлённый оме.
— Не только можно, но и нужно. И он поест и у вас молоко пойдёт, — сообщил я Листерину.
— Да, наверно я смогу, — завозился Листерин, расстёгивая одной рукой рубашку, а другой придерживая ребёнка.
Все его действия я видел энергетическим зрением как движение человеческого тела, состоящего из контура и разноцветной сине-зелёно-красной сетки. Красный — цвет удовольствия и удовлетворения находился в основном в голове Листерина, а всё остальное тело выглядело в виде зеленовато-голубой сетки электрических сигналов, особенно ярко видных в местах прохождения нервных волокон.
Пожамкав рукой левый сосок, Листерин приложил к нему такой же синевато-зелёный контур ребёнка. Тот удовлетворённо зачмокал, наливаясь красноватым цветом.
— Есть чем кормить? — спросил я.
— Да, — и по его ответу и появлению в голове красноватого свечения я понял, что оме улыбается.
Ещё раз осмотрев тело Листерина ниже пояса, я убедился, что его растянутая родами матка никак не желает сокращаться, а её бледно-голубой с вкраплениями желтизны цвет постепенно гаснет.
Отмирает что ли? Это как!
Паника охватила меня. Листерин, судя по всему, умрёт! Уже умирает.
Чёрт! Куда я с двумя беспомощными! Один псих, второй вообще только родился!
Глухо застонав сквозь зубы, я сел на скамейку рядом с Листерином.
— Что с тобой, Ульрих? — тихо спросил он, умиротворённо любуясь ребёнком.
— Нет, нет, ничего, раны опять заныли, — ответил я родившему оме, не желая его беспокоить тем, что я увидел, — как вы ребёнка назвать хотели?
— Винрих. Винрих фон Юалд. Барòн Винрих фон Юалд, — ответил Листерин, улыбаясь.
— О, барòн. Барòн, — шутливо обращаясь к ребёнку снова спросил я, — а где ваша барòния?
— Оме Ульрих, — также шутливо отвечал за ребёнка Листерин, — наша барòния находится у границ Барбанула, это самая большая барòния в бывшем Великом герцогстве Лоос-Корсвар. Ой, извините меня, оме Ульрих, — спохватился Листерин, вспомнив откуда родом Ульрих.
— Ничего, — ответил я, — лучше скажите мне, сможете ли вы встать.
— Не знаю, голова кружится, — едва слышно ответил Листерин, прислушиваясь к своему состоянию, — оме Ульрих, скажите мне, — он завозился и я увидел как оме рукой проверяет тампон в промежности, — ох…, кровь течёт и течёт. Оме, обещайте мне, что… если со мной что-то случится… вы позаботитесь о ребёнке. Обещайте мне, — он крепко схватил меня за руку ледяными пальцами.
— Обещаю, оме… да вы и сами скоро сможете о нём позаботиться. Вот сейчас мы отлежимся немного, пройдём в портал, а там… нам помогут, вас посмотрит целитель и вы с ребёнком будете жить долго и счастливо. Он вырастет хорошим искусником, самым знаменитым во всей Тилории. Вот увидите. Точно вам говорю.
Я уговаривал Листерина, а сам с замиранием сердца следил за тем, как постепенно гаснет голубоватый свет электрических сигналов в его теле. Кровотечение не прекращалось и сейчас Листерин умирал, истекая кровью. Сложенная в его промежности рубашка полностью пропиталась и сейчас кровь неспешными крупными каплями капала на пол под скамейку на которой лежал оме.
— Оме, давайте собираться, — желая отвлечь Листерина, я пытался занять его (да и себя тоже) хоть какой-то деятельностью.
— Да, да, оме, надо собираться… Вы знаете, оме, как-то мне тяжело дышится, — сказал он в ответ.