Целуемся как подростки, не в силах оторваться друг от друга ни на секунду, сходя с ума, что, наконец-то вместе, что нет больше боли, страха и тоски. Нереально прекрасно, жарко, чувственно и по-настоящему. Тихие стоны, идеальное соединение наших тел и размеренное трение.
Вот так, когда душа на распашку, когда не гадаешь, а точно знаешь, что твои чувства на сто процентов взаимны, и приходит осознание, что ты, действительно, чего-то стоишь в этой жизни, что нужен, что ты не просто бездушный винтик в механизме вечных часов мироздания.
Ты — это она. Она — это ты.
Мощные, глубокие, жесткие толчки, полные нерастраченной страсти. Взгляд, прогоняя тоску, суматошно шарит по любимому телу, руки клеймят все на своем пути, все, до чего могут дотянуться. И уже нет сил сдерживаться, потому, что я больше не пустой, я переполнен, как никогда, под завязку, накачан ей одной и не может быть ничего лучше, чем просто быть с ней, в ней и на ней.
— Что ты сделал с Ивоком? — слышу я тихий шепот своей любимой, когда мы, наконец-то, немного отдышались и пришли в себя.
— Тело помещено в крио в генном банке, душа отправлена на Землю. Надеюсь, она сможет искупить свои грехи.
— А эти люди, что я увидела в твоих воспоминаниях?
— Члены совета семи. Да, их постигла та же ужасть, — так же шепотом ответил я, выводя на ее голом бедре одному мне понятные узоры.
Мне казалось, я захлебнусь от счастья, но страха не было, я полностью занырнул на всю глубину этих крышесносных чувств, что я испытывал к этой девушке. Любовь, нежность, трепет, ответственность, забота — самый сладкий коктейль для меня. Я буду благодарить ее до конца своих дней за то, что не стала раздувать этот пузырь обиды и недопонимания, что и так уже достиг колоссальных размеров, что дала мне возможность высказаться, что нашла в себе силы понять и простить, что не похоронила любовь в своем сердце, что не оставила надежду на наше светлое будущее. Об остальном я позабочусь. Больше подобной ошибки я не допущу. Мы — самое дорогое, что у нас есть — только это нужно знать и помнить.
— А эта планета Асахо, что с ней будет? — новый вопрос от нее.
— Ничего. Они благодарны Правлению Ра за освобождение и проявленную лояльность к проступку Верховных ведьм, но просят нейтралитета и полнейшей обособленности от союза планет. Почему? Не спрашивай. Но это их выбор.
— И ты пойдешь им на встречу?
— Частично да, Шая. Я не могу принудить кого бы то ни было служить мне, но и оставлять их полностью автономными тоже не стану, ведь то, что случилось однажды, может повториться вновь. Впереди много совместной работы, но наказывать или кого-то притеснять я не вправе, ведь сам ступил в то же дерьмо со всего размаха.
— Да уж. Но что есть эти самые Ракшасы? Как вообще можно контролировать подобную магию?
— Пирелия Эстра — святой клинок воли. С его помощью Верховные добровольно передадут мне каплю своих исключительных способностей и тогда я так же, как и они, смогу видеть этих сущностей.
— Это очень предусмотрительно с их стороны, — заключила моя жена.
— Это единственное, выдвинутое мной, условие, позволяющее им сохранить свою обособленность от союза планет.
— А Демон, Кай, что ты с ним сделаешь за его преступление?
— То, что должен, малышка…то, что должен.
И снова, наполненные страстью и огнем обожания, жаркие поцелуи сводят нас с ума, руки суматошно, до конца, не веря своему счастью, шарят по желанному телу, а алчные губы выцеловывают, вылизывают, боготворят.
— Кай, твои мысли!
— Они все твои, Шая! Нет больше секретов друг от друга, все теперь принадлежит тебе, мои мысли, чувства, помыслы и желания. Моя жизнь — это ты.
— Я тоже люблю тебя, милый! Всем сердцем!
— Спасибо тебе за это, малышка! Спасибо!
И мы окончательно потонули в пучине сладких рокочущих волн океана под названием «любовь».
Эпилог
Отвесная скала и два светила в небе, один диск с розоватым свечением, другой и больше, и ярче, ярко-желтый — это планета Эдикто — новый дом для той кладки, которую мы два года тому назад, нашли на Асахо. Мне открывается вид на чудесную долину, леса, реки, совсем вдалеке море… В небе парят десятки драгоценных драконов, переливаются чешуей в сиянии солнц, счастливо и беспечно ухая крыльями.
И такая на душе у меня легкость, я переполнен таким всепоглощающим чувством любви, что и словами выразить это невозможно, я, словно, в мягчайшем коконе по имени «счастье». И я точно знаю причину этому чувству.
И эту причину я в туже секунду обнимаю, заключаю в кольцо своих сильных рук. Не отпущу, моя!
— Ты тоже это чувствуешь? — тихо спросил я.
— Да, любимый, чувствую, — улыбка, самая прекрасная из всех, что я когда-либо видел, озарило лицо моей женщины, моей судьбы и моего самого драгоценного подарка, а теперь и матери моих детей.
