— И он не лгал… отчасти, — ответил Волк. — Меня лишили титула и земель, но Радис сказал, что я могу носить фамильный герб. И еще сказал, что я не достоин ни одного из семи бегущих вперед волков, украшавших поле герба. «Одного я так и быть признАю», — с издевкой добавил Радис. С тех пор я стал «опальным рыцарем волка», а для друзей остался просто Волком.
Они долго молчали, пока Виана не решилась нарушить тишину.
— Спасибо за рассказ и прости за то, что я не оправдала твоих надежд. Я знаю, что делала то, что не нужно, что принимала неверные решения. Никто больше меня не сожалеет о том, что случилось с Белисией, просто я должна была помочь ей, понимаешь? Если бы ты видел ее там… если бы видел, что дикари с ней сделали… в кого ее превратили… Я не могла оставить ее в замке. Знаю, тебе не нравится, что я все делаю сама, но… я всю жизнь сидела у окна и ждала, когда другие сделают всё за меня. А мне хотелось сделать это самой… хотя бы раз.
Волк ничего не ответил, и Виана продолжила:
— Я не так бесполезна, как ты думаешь. Хочешь верь, хочешь нет, но кое-что из сделанного мной имело смысл. Знаешь, когда я была в Рокагрисе, я узнала, что дикари собирают войска, чтобы зимой напасть на южные королевства.
— Это точно? — Волк в упор посмотрел на девушку, и в его глазах появился стальной блеск.
Виана кивнула.
— Я слышала, как дикари говорили об этом за ужином. Они радовались тому, что Арак снова поведет их воевать.
— Выходит, мир, который дикари заключили с южными королями, на деле ничего не стоит, — размышлял вслух Волк, — значит, кое-кто из них может присоединиться к повстанцам.
— Я тоже так думаю, — согласилась Виана, — но подожди, это еще не все: я узнала, почему Арак неуязвим. Речь идет о знании, которым владеют жители Дремучего Леса, в том числе и Ури. Дикари на самом деле…
— Остановись, — резко оборвал Виану Волк, — сведения, которые ты принесла, очень важны, но нужно уметь отделять правду от вымысла…
— Но это же правда, — возразила она, — Ури вылечил мою рану. Посмотри, если хочешь. Он говорит…
— Виана, я сказал — достаточно.
Виана испуганно умолкла. Голос Волка звучал рассерженно и зло, словно старый рыцарь окончательно потерял терпение.
— Но… мы могли бы… — робко попыталась продолжить Виана и тут же осеклась под гневным взглядом учителя.
— У меня такое чувство, что ты совершенно меня не слушаешь, — сказал Волк. — Я не «мы». Я был многим обязан твоему отцу, но я научил тебя крепко стоять на ногах и считаю свой долг оплаченным. Иди, играй со своим лесным другом, плутай в чащобе, если хочешь, но оставь меня в покое. На всякий случай скажу яснее: ты теперь не член мятежного отряда, и борьба с дикарями не твоя забота.
— Моя! — с жаром возразила Виана. — Они отняли у меня целую жизнь и всех, кого я любила!
— В таком случае, борись, если хочешь, — холодно ответил Волк, — но делай это в одиночку. В конце концов, у тебя это хорошо получается, не так ли? Возвращайся в лагерь и собирай вещи. Хочу, чтобы ты ушла до полудня. И Ури забирай с собой. Мы готовимся к войне, и у нас нет времени заботиться о нем.
С этими словами Волк встал и снова направился в лес.
— Отлично, — процедила сквозь зубы Виана с глазами, полными слез от боли и гнева, — продолжу одна. Я найду способ убить Арака, каким бы несокрушимым он не был. Я отомщу за отца и всех погибших нортийцев.
Дремучий Лес стал свидетелем ее клятвы, и листья деревьев зашелестели, перешептываясь, под порывом северного ветра.
Виана вернулась в лагерь в глубоком раздумье. В душе она считала, что Волк не собирался выгонять ее всерьез и говорил об этом для острастки, но намеревалась слепо подчиниться, ибо это как нельзя лучше укладывалось в ее планы. Она пойдет в Дремучий Лес вместе с Ури, чтобы выяснить, что именно там происходит, а потом вернется в лагерь и поведает повстанцам секрет непобедимости Арака. К тому времени гнев Волка наверняка пройдет.
А раз так, то не имеет смысла трубить о том, что рыцарь выгнал ее из лагеря, и она уходит навсегда. К чему лишние огорчения?
Виана вошла в хижину и стала собирать необходимые в пути пожитки. Немного погодя, она вышла из дома, забросив на плечи котомку. Во дворе она столкнулась с Дореей; та как раз возвращалась с реки, таща в руках бадьи с водой. Старая кормилица остановилась и внимательно оглядела девушку.
— Уходите, госпожа? — поинтересовалась она.
— Иду на охоту, — ответила Виана и, слегка помявшись, добавила: — Возможно, меня не будет несколько дней. Мне… мне нужно подумать.
— Я понимаю, — Дорея кивнула, немного помолчала, а затем сказала, ласково и нежно: — Девочка моя, вы же знаете, что невиновны в том, что случилось с благородной Белисией, правда?