Виана мигом сообразила, что им грозит опасность. Приготовив лук, она осторожно выглянула из-за дерева и увидела двух дикарок, осматривающих бадьи. Наполненные соком они относили в сторону, а вместо них ставили пустые. Виана долго держала женщин под прицелом, не решаясь спустить тетиву, пока те не затерялись в лесной чаще, и лишь тогда опустила лук.
— Вот оно что, — пробормотала она. — Дикари собирают сок поющих деревьев. Но зачем?
Ури посмотрел на девушку; в глубине его зеленых глаз затаилась глубокая печаль.
— Они лечат, — пояснил он. — Деревья.
От слов Ури Виана на миг остолбенела, неожиданно поняв, что отыскала родник вечной молодости, о котором говорилось в легендах. Правда, родник этот не бил из земли, как она представляла.
Он вытекал из поющих деревьев.
Остаток дня Ури и Виана следили за дикарями, разбившими лагерь неподалеку в лощине. Оттуда в лес вела проторенная огнем и мечом дорога, по которой то и дело проезжали телеги, груженные огромными бочками с соком. Виана гадала, сколько времени понадобилось дикарям, чтобы одолеть Дремучий Лес; возможно, месяцы, возможно, годы. Даже многовековая традиция леденящих душу рассказов о подстерегающих в лесу опасностях не умерила безумие и необузданные амбиции дикарей. Они продирались через густой лес, бросая вызов его обитателям, побеждая притаившихся в чащобе чудовищ, прокладывали для своих телег дорогу, ведущую прямо в сердце леса… туда, где пели деревья.
Весь день Виана с ужасом наблюдала за дикарями. Она видела, как женщины переливают сок в бочки, мужчины грузят их на телеги, а подростки подгоняют волов, чтобы побыстрее вывезти груз из леса. Стало ясно, что дикарям нужно очень много сока, но зачем? Разве что Араку приходилось каждый день купаться в нем, чтобы быть неуязвимым? Или он привык подмешивать его в свое питье?
А может, он просто запасался драгоценной жидкостью на всю оставшуюся жизнь?
Безответных вопросов было множество. Почему деревья не защищались от подобной враждебности? Что сделали дикари с народом Ури? Всех погубили? Виана не решалась расспрашивать Ури, чтобы не заставлять его страдать еще больше.
В любом случае нужно сообщить Волку о том, что здесь творится. Виана наполнила фляжку соком из ведра; это будет доказательством правдивости ее рассказа. «Если Волк убедится, что это не обычный сок, то с большей готовностью выслушает меня», — подумала она.
С наступлением ночи дикари развели костер и собрались у огня. Они распевали песни на своем грубом, гортанном языке и пили за здоровье великого Арака, а Виана люто ненавидела их за то, что они топчут все на своем пути. Неожиданно из шатра вышел какой-то невысокий, сухонький человечек, и все разом, как по волшебству, умолкли. Это был мужчина средних лет с длинными, седыми волосами, заплетенными в косицу; опираясь на искусно вырезанный деревянный посох, он кутался в темный плащ, украшенный бусинами, похожими на звериные зубы и когти. Лицо мужчины было разрисовано неизвестными Виане знаками, которые подчеркивали острый, пронзительный взгляд его черных глаз.
Виана узнала в человечке колдуна, совершавшего свадебный обряд дикарей со знатными нортианками. Сердце девушки екнуло, ведь именно он отдал ее жестокому и грубому Олдару.
Виана гневно сжала кулаки. Из своего укрытия она старалась услышать, о чем говорил колдун, но слов разобрать не могла: тот говорил слишком тихо. Впрочем, ему и не нужно было повышать голос: все присутствующие, даже самые свирепые мужланы слушали его внимательно и с благоговением.
— Интересно, что он здесь делает? — еле слышно прошептала Виана.
— Привязывает деревья, и они не могут двигаться, — так же тихо ответил Ури.
— Что ты имеешь в виду? — повернувшись к юноше, изумленно пролепетала Виана.
Ури глубоко вздохнул, стараясь собраться с мыслями и подобрать правильные слова.
— Они пришли давно, — пояснил он. — Хотели забрать кровь у деревьев, но те не дали.
— Они защищались?
Виана представила, как деревья вступают в бой и хлещут дикарей своими ветвями, но шансов у них все равно почти не было. Они ведь даже убежать не могли, а у людей было страшное оружие в виде топоров и огня. Могли ли деревья своими ветвями и корнями опрокинуть бадьи с заветным соком… хотя бы для того, чтобы восстать против такой участи?
— Он, — Ури показал пальцем на колдуна, — что-то сделал и сказал, и деревья уснули.
— Наложил на них заклятье, — передернувшись от отвращения, пробормотала Виана. — Что делал колдун, Ури?
Юноша снова вздохнул и устало потер глаза; он выглядел неважно, словно воспоминания высасывали из него все силы.
— У него есть вода, он кладет в нее что-то, как в суп. Потом макает палец в суп и что-то рисует на деревьях.
Виана собиралась что-то сказать, но в эту минуту колдун закончил свою речь, и все дикари как один затянули победную песнь.
Девушка обмерла, услышав слова песни.
В ней говорилось о несокрушимом воинстве, которое никто не сможет одолеть, о полчище дикарей, которые захватят южные земли, а затем и весь мир.