Девушка смотрела на него, гадая, почему он так расстроился из-за волос. Порывшись в котомке, она отыскала бархатную шкатулку с драгоценностями матери и достала из нее золотой медальон, усыпанный жемчугом.
— Ури, — мягко позвала она.
Юноша повернулся к ней и улыбнулся. «Он всегда улыбается мне, в любую минуту и при любых обстоятельствах», — подумала Виана.
— Видишь это украшение? — спросила она, и Ури пересел поближе к ней, чтобы лучше рассмотреть вещицу. — Это мамин медальон. Его подарил отец; в тот день он завоевал ее сердце. Не потому, что медальон очень красивый и дорогой, просто он подарил его по-особенному. Мама спросила его, не вздыхает ли он по какой-нибудь даме, а он ответил, что всем сердцем любит самую красивую в Нортии девушку и никогда не посмотрит на другую. Мама, естественно, была обижена и захотела узнать, кто же эта счастливица. «Вы можете взглянуть на нее», — ответил отец и отдал медальон. Мама открыла его, ожидая увидеть там портрет какой-нибудь знатной красавицы, и… — Виана отрыла медальон и улыбнулась, глядя на маленькое зеркальце внутри, — … когда она увидела свое отражение, то поняла, что папа очень тактично и остроумно сделал ей предложение. Мама не устояла перед его обаянием.
Виана умолкла, вспомнив, как часто в детстве мама рассказывала ей эту историю. Тогда она казалась ей очень романтичной, и сейчас Виана сожалела, что теперь отношения между юношами и девушками из нортийских дворянских семей зависят от хитрости, игры слов и двусмысленности. Она подумала, каким простым и искренним было признание Ури, всего три слова: «Я люблю тебя».
— Ладно, — продолжила девушка, вернувшись в реальность, — вообще-то я хотела сказать, что это зеркало, и в нем ты сможешь рассмотреть себя лучше.
Ури вперился взглядом в маленькое зеркальце, изумленный четкостью своего отражения, но тут глаза юноши задержались на волосах, и он почти со злостью захлопнул медальон.
— Что с тобой, Ури? — обеспокоенно спросила Виана, отбирая украшение.
— У меня темные волосы, — с несчастным видом ответил он.
— Вижу. Почему они потемнели? Что это значит?
Ури не ответил.
— Волосы людей иногда меняют цвет, — продолжила Виана, пытаясь разговорить Ури. — Со временем люди стареют, и их волосы сначала седеют, а потом становятся совсем белыми. С вами происходит то же самое? С тобой и твоим народом?
Ури кивнул.
— Да, время… время меняет цвет, — сказал он, — но мне еще слишком рано.
Ури застонал.
— Ты имеешь в виду, что постарел, хотя еще молодой?
— Я должен уйти, — пояснил он. — У меня темные волосы, поэтому я должен уйти.
— Куда? К своему народу?
Ури снова кивнул.
— Мало времени. Темные волосы, это мало времени. Когда придет холод, я вернусь домой.
Виана вдохнула всей грудью.
— Домой, — тихо прошептала она. — В смысле, ты хочешь… бросить меня?
— Нет, Виана, бросить… нет, — Ури с грустью посмотрел на девушку. — Не хочу.
Виана догадывалась, какой трудный выбор стоит перед юношей, но не понимала, почему с наступлением зимы он должен уйти. Почему поход Ури за пределы Дремучего Леса был таким коротким? В какой-то момент он был обязан вернуться в свой мир… но Ури этого не хотел, потому что тогда ему придется расстаться с ней.
Куда он собирался возвращаться? Что сделали дикари с его народом? Вдруг они всех убили, а деревню сравняли с землей?
— Я могу пойти с тобой? — спросила девушка и судорожно сглотнула.
— Нет, Виана.
— Тогда останься. Что случится, если ты не вернешься? Когда закончится война, я получу свои земли обратно, и у меня будет собственное войско. Я смогу защитить тебя от всего на свете. Рядом со мной ты будешь в безопасности.
«И ты выйдешь за него замуж?» — поинтересовался коварный внутренний голосок, но Виана ему не ответила.
Ури не произнес ни слова, и девушка попыталась найти другое решение.
— Мы можем сбежать далеко-далеко, где никто нас не найдет. Ради тебя я откажусь от своего наследства, — выпалила Виана и поняла, что это правда. — Мы начнем все сначала, Ури, в другом месте, где я не буду Вианой де Рокагрис, а ты — героем, который должен спасти свой народ.
— Ты ничего не понимаешь, — Ури отрицательно покачал головой; в его странных зеленых глазах плескалась такая боль, что сердце девушки дрогнуло. — Я…
— Виана, — перебил его чей-то голос. — Виана, вы здесь?
Из густых зарослей кустарника выскочил Айрик и остановился возле них.
— Я знал, что вы вернетесь, — запыхавшись от бега, выдохнул парнишка. — Я сказал Волку, что выгонять вас из лагеря было неправильно, что находиться здесь у вас больше прав, чем у других. И еще сказал, что нельзя уходить без вас, но он меня не послушал.
— Айрик, ты тоже остался здесь, чтобы ждать меня? — Виана была растрогана.
— Конечно! — обиженно заявил парнишка; его задело, что Виана могла подумать о том, что он ее бросит. — И все эти дни был бы рядом с вами, куда бы вы ни пошли, — добавил он, метнув на Ури подозрительный взгляд.
— Это было слишком опасно, Айрик. Скажи мне, что с твоей семьей? Они тоже ушли?