В общем, казалось возможным, что она заинтересовалась им. Но потом Дэниел продрался на поляну через кусты с очередной охапкой хвороста и бросил его в костер, вызвав снопы искр и огненные языки, взлетавшие до нижних ветвей деревьев. Потом он подошел к проигрывателю, запустил новую дорожку, и тогда девушка с шотландскими предками отправилась танцевать в этой обжигающе-пламенной атмосфере, но немного погодя Дэниел сказал, что пойдет поищет еще топлива, и шотландская канадка тоже перестала танцевать. Она сказала, что могла бы пойти с ним, но тут появилась Николь и, быстро подойдя к ним, последовала за Дэниелом в лес, а канадская девушка опять опустилась на бревно.
На эту ночь Сьюки заказала для Тодда и Дэниела номер с завтраком в мини-отеле: Тодд знал об этом. Но почему-то казалось глупым уходить от костра. Это тем более не имело смысла, потому что ночное небо над сплетенными кронами деревьев начало светлеть, и лес заблестел серебристыми каплями росы. Не имело ни малейшего смысла. Зато имело смысл другое: разлечься на ковре из сосновых иголок как можно ближе к тлеющим углям костра. Хвойный ковер был очень толстым. Тысячи, миллионы игл лежали ровным слоем. Падая вдоль и поперек, они перекрещивались и укладывались друг на друга, формируя на редкость уютную подстилку. Такое сходство и единообразие показалось Тодду изумительным. Он так и сказал Дэниелу, разлегшемуся с другой стороны от раскаленных углей:
– Разве это не изумительно?
– Да, – зевнув, ответил Дэниел. – О, да.
Настало время интерлюдии. Перед глазами Тодда темнели сосновые иголки, а потом он вдруг оказался в своей детской спальне, правда, вид ее немного изменился. Одну из стен образовывали густые кусты, примыкавшие к его кровати, к стеганому одеялу. Почему-то он знал, что за кустами спит его брат, но он не мог дотянуться до него из-за очень колких, очень колючих кустов.
Кто-то чертыхался. Тодд четко уловил эту брань. Кто-то тяжело топтался вокруг его головы, собирая какие-то вещи и ругаясь.
– В чем дело? – проворчал Тодд, не размыкая век. Казалось, он проспал всего несколько минут, может, даже секунд, однако заметил, что угли погасли и наступило раннее утро. Где-то над ними в жуткой гармонии верещали птицы, целый оркестр ненастроенных скрипок.
– Мой рейс, – послышался слева хрипловатый голос Дэниела, – мой треклятый рейс.
Тодд резко приподнялся. Сон как рукой сняло. В пустой голове словно прозвонил будильник: он ясно осознал, что должен сделать. Должен отвезти Дэниела в аэропорт. Должен доставить его к этому рейсу.
Опираясь рукой на дерево, Дэниел натягивал башмак. Он успел одеться – то еще зрелище. Испачканные в земле брюки, порванный пиджак, упавшие на глаза волосы.
– Нормально, – Тодд вскочил на ноги, земная ось слегка покачнулась. – Нормально, – он глянул на часы, постучал по стеклышку пальцем, поднес к уху. Механические часы откликнулись убедительным мерным «тик-так». – У нас еще есть время.
– Есть?
– Да.
Тодд схватил с земли пиджак, очевидно, послуживший ему простыней.
– Нам нужно только зайти в мини-отель, забрать машину и доехать до аэропорта.
– Понятно.
– Это займет у нас… ну не знаю… около часа. Самое большее.
– Отлично, – Дэниел обхватил его за плечи, притянув к себе. – Ударь меня.
– Что?
– Я сказал, ударь меня.
Тодд пристально глянул на него.
– Ты серьезно?
– Да, – Дэниел потер покрасневшие глаза, осторожно подвигал челюстью. – Действуй, не упускай возможность.
Тодд залепил ему пару пощечин, по одной на каждую щеку.
– Спасибо, – сказал Дэниел, тряхнув головой.
– Так, – начал Тодд, – мы действительно можем…
– Ох, черт, – опять ругнулся Дэниел. Он смотрел куда-то мимо Тодда.
– В чем дело? – оглядываясь, спросил Тодд.
Рядом с погасшим костром на земле лежала Николь Джэнкс. Она лежала на боку, поджав к груди босые ноги. Ее губы – бледные, без постоянной красной помады – слегка приоткрылись, глаза плотно закрыты.
– Она спит? – шепотом спросил Дэниел.
Тодд склонил голову к плечу. Он пригляделся к ней с одной стороны, потом с другой.
– Похоже на то.
– Может, нам разбудить ее?
– Тодд глянул на часы и подошел к Николь. Он потрогал ее лодыжку носком туфли. Никакой реакции. Он еще раз потрогал ее. Опять глянул на часы, потом перевел взгляд на друга. Озадаченный Дэниел тоже смотрел на него, казалось, дожидаясь, что скажет Тодд. Молчание затягивалось.
– С ней все нормально? – спросил Дэниел.
Тодд склонился над девушкой. Коснулся ее руки. Кожа была холодна как мрамор.
– Ты давал ей что-нибудь? – спросил Тодд, склонившись к ее лицу.
– Нет, – быстро ответил Дэниел. – По-моему, нет. Если только…
В утреннем свете Тодд разглядел, что у самых корней ее волосы имели буроватый цвет. Неописуемый мышиный оттенок. «Значит, блеск воронова крыла всего лишь искусственный окрас», – подумал он. Николь настолько исхудала, также заметил он, что по ней можно изучать скелет: локтевая и лучевая кости – всплыли в его голове термины давнего урока анатомии, – четкие очертания сочленения с плечевой костью.
– Если только что?
– Возможно… она могла принять немного того…
– Кокаина?
– Да.
