Ехал и, расслабившись, смотрел, как вдоль всей дороги на Юхнов навытяжку стоят высокие сосны и разлапистые ели, выделяясь золотистыми стволами среди многочисленных островков светлых берёз. Движение было не очень активным, а вот когда выбрались на мокрый после дождя асфальт Варшавского шоссе, то встречных и попутных машин значительно прибавилось. Доехав до столбика с цифрой «210» сворачиваем на проселочную дорогу, с ровной, накатанной колеей. Через пять минут машина останавливается у КПП, еде дорогу преграждает положенное поперек бревно. К нам неторопливо, полный достоинства подходит курносый, белобрысый красноармеец с винтовкой за спиной. Водителя он, очевидно, знает, а меня видит впервые.
— Пароль? — произносит он старательно бася.
Показываю документы, о том, что я отношусь к руководству данных курсов, боец не знает, так как на задание я улетел, толком не успев даже побывать на новом месте, не говоря уже о знакомстве с личным составом.
Парень небрежно берет их, читает и кладет к себе в левый карман гимнастёрки, а из правого достает плоский жестяной свисток, какие бывают у волейбольных судей, и условным свистом, подает сигнал старшему наряда или разводящему. Через некоторое время на дорогу из-за кустов выходят еще двое.
После доклада дежурного и короткого совещания объявляют решение;
— Отведем вас в штаб. Возьмите пока свой документ.
Шофера, после осмотра машины пропускают дальше, а мы несколько минут идем по мягкой, усыпанной еще прошлогодней листвой дорожке. Где-то в отдалении, со стороны Мальцевского аэродрома, шумят гоняемые на холостых оборотах моторы наших самолетов, но их гул не может заглушить щебетания птиц, радующихся новому дню. Через редколесье выходим на поляну, где колесо к колесу стоят сразу три походные кухни, и суетятся повар с дежурным нарядом. Лагерь уже просыпается, хотя команда "Подъем" еще не прозвучала. Когда нам определялось место дислокации, то я почему-то решил, что курсанты будут жить в щитовых домиках пионерского лагеря, но Старчак поступил по-другому, сразу приучая бойцов к походным условиям. За две недели моего отсутствия были отрыты землянки, установлено несколько больших палаток и даже десяток шалашей, красноармейцы на практике отрабатывали навыки обустройства в тылу противника. Остановившись у входа в одну из малых землянок старший наряда, оправив форму, спускается для доклада.
— Ожидайте. Ходить по территории без сопровождения запрещено, — на всякий случай предупреждают провожатые, заметив с каким интересом, я осматриваюсь вокруг.
Выскочивший из землянки боец, приглашает меня пройти внутрь и, забрав своих товарищей, отправляется на пост. Три ступеньки вниз и я, отодвинув рукой плащ палатку, служащую дверью, оказываюсь в низкой землянке, обшитой тесом. В полумраке вижу стол, придвинутый к стене, лавки для посетителей, окно, полузадернутое занавеской, и походную койку, на которой сидит человек в гимнастерке и военных шароварах, заправленных в белые носки. Иван Георгиевич щурится, разглядывая меня.
— Здорово пропащая душа, — говорит он, натягивая блестящие хромовые сапоги и подпоясываясь. — Ни куда тебя отправить нельзя. Везде приключения на одно место найдешь.
Обменявшись приветствиями и крепким рукопожатием, усаживаемся за стол. Появляется дневальный с чайником. Начинается долгий и обстоятельный разговор, подтягиваются другие командиры, с которыми в дальнейшем предстоит работать бок обок. Старчака интересует все, что связано с моим первым заданием и обстановка в немецком тылу. Оказывается опыт бомбежки вражеских аэродромов по наводке с земли, признан удачным и крайне эффективным, готовится вторая группа, которую возглавит сам капитан. Ждали только моего возвращения, так как одновременное нахождение двух руководителей учебного центра за линией фронта, посчитали не правильным. За разговором и обменом мнениями познакомились. Пока все командиры были с приставкой врид (временно исполняющий должность). Командиром батальона был назначен старший лейтенант Кабачевский Андрей Пантелеймонович, возраст 33 года, образование 7 классов, комсомолец, в армии с 1934 года, с начала войны имеет 5 боевых вылетов по выброске десанта. Комиссаром — Щербина Николай Харитонович 1911 г.р. украинец, член ВКП(б), образование среднее, за Финскую компанию награжден медалью за боевые заслуги, как участник специальных операций по глубокой разведке в тылу противника. Позже подошли командиры рот лейтенант Сулимов и старший лейтенант Левенец.
