Господи, все эти тайны и намеки, недоговорки и таинственность стоят ровно двух шоколадок, купленных мною в военторге. Девушки из канцелярии "под страшным секретом" поведали мне, о переводе в штат Наркомата Государственной Безопасности с сохранением звания и представлением к ордену, предположительно Красного Знамени. Получается, если я теперь капитан НГБ, то согласно табеля (выше на два звания) приравниваюсь к армейскому подполковнику. Крутая плюшка, да и орден я давно заслужил, если бы не Мехлис, то уже бы два имел а, то и три. Теперь становится понятна и цель моего вызова в столицу, а мне это только на руку, предстоит решить кучу хозяйственных вопросов и без тяжелой артиллерии в виде начальника штаба партизанского движения Пономаренко не обойтись. К тому же будущие партизаны как раз и проходят по его ведомству, так сказать кадры прямого подчинения. В головах руководства прочно засели мысли о партизанских батальонах, как основной боевой единице во вражеском тылу, а в тайне они наверняка мечтают о партизанских полках и дивизиях. Единственная проблема в том, что они хотят иметь эти полки и дивизии сейчас и сразу.
На обратном пути боец, приданный мне в качестве водителя, выжимал из машины максимум возможного, торопясь успеть на ужин. Сидя позади него, я одной рукой вцепился в ручку на сидении, а второй держался за запасное колесо на багажнике люльки, что бы хоть так гасить инерцию тела на кочках, при этом переживая за продукты, уложенные на пассажирское сидение. Предстояло проставиться за вливание в коллектив и благополучное возвращение с задания. По-хорошему, нужно было бы организовать стол, по принципу угощения фашистских офицеров, уж для своих-то можно и расстараться, но сказывался дефицит времени. В 23.00 мне предстоит вылететь с Мальцевского аэродрома с курьерским самолетом на Москву. Именно поэтому я и не сдерживал бойца, хотелось посидеть в приятной компании хотя бы пару часов, а нормальное застолье я организую потом, заодно и за награду проставлюсь. Кстати цены на колхозном рынке Вязьмы неприятно удивили. Килограмм копченого сала уже стоил за сто рублей, водку, являющуюся для русского человека стратегическим продуктом, как в девяностые, достать можно было только с рук за сумасшедшие двести рублей за пол-литра, при том, что коньяк пока стоял на витринах магазинов, начинаясь с цены в десять рублей за бутылку "Апшерона". Деньги у меня оставались с прошлого раза, а тут еще и зарплату получил, так, что экономить не стал, но неприятный вывод, что в немецком тылу мне бы это обошлось дешевле, сделал.
Еще до отъезда в штаб фронта, я распорядился не далеко то лагеря, на берегу Угры, смастерить стол на десять человек и сколотить лавки, а так же развести костер, с возможностью установления котла. Армейская еда хоть и сытная, но однообразная, поэтому решил побаловать мужиков царской ухой на курином бульоне. А что, и готовится быстро, и стол разнообразит, ну и под водочку чудо как хороша. Поговаривают, что "уху из петуха" придумали хитропопые монахи, что бы скрасить серые будни поста, но от этого блюдо хуже не стало. Я планировал до последнего хранить способ приготовления в тайне, нахваливая местную рыбу как самую наваристую, так как все командиры происхождением из бедных семей и что уха это чисто рыбное блюдо, с редкими вкраплениями жирка на поверхности, знают с детства. Такой вот простенький беззлобный розыгрыш.
