Представившись дежурному по аэродрому и указав место, где меня можно найти, я завернулся в плащ и, подложив рюкзак под голову, уснул. Возможности выспаться, за последние дни, явно не хватало, так, что вырубило меня практически сразу.
Казалось, вот только, что сомкнул глаза, и уже трясут за плечо, заставляя просыпаться. На улице была знаменитая Ленинградская «белая ночь», так, что я смог рассмотреть старшего лейтенанта Петра Балашова, который улыбался мне во всю ширину своего лица.
— Когда сказали, за кем предстоит лететь, наши чуть не передрались, — рассказывал мне Петр, пока мы шли к такому родному Р-5.
Новостей было много, но мы торопились, и к самолету добрались всего за пять минут, не успев обменяться и малой их частью. Машина уже была обслужена и дозаправлена. На вопрос какую дорогу я предпочитаю, короткую с пролетом над территорией противника или в облет, Балашов, к своему изумлению, услышал от меня пожелание лететь более длинным, но безопасным маршрутом. Пришлось объяснять, что меня ждут в столице и из-за случайности не хочется подводить людей. Довод был признан разумным, а лишний час в воздухе для нас особой роли не играл.
Долетели нормально, но без небольшой неприятности не обошлось. Над своей территорией, где-то в районе Твери, нас обстреляли наши же зенитчики. Очереди спаренных пулеметов, выдаваемые мелькающими трассерами, расчертили небо вблизи от корпуса. Балашов матерясь, так что было слышно даже сквозь рев двигателей, свалил машину, совершая маневр уклонения, и со снижением ушел к земле. Как можно было перепутать наш силуэт на фоне неба с самолетом противника, я не понимаю. Но, повезло, отделались легким испугом, это от неожиданности показалось, что трассеры прошли рядом, а так наверное, до них метров двадцать было. Что кстати для зенитчика отличный результат. Пусть наша цель и тихоходный старичок, но почти попасть пристрелочной очередью по движущейся в ночном небе мишени, это нужно постараться.
Не смотря на раннее утро аэродром жил своей жизнью. Сновали техники, оружейники и мотористы, обслуживая, вернувшиеся с ночного вылета бомбардировщики. Формально эти два авиаполка ТБ-3 были приданы нам, но напрямую подчинялись командующему ВВС Западного фронта, и от прямых задач по бомбардировке противника не освобождались. Кто же в такое тяжелое, для страны, время позволит простаивать полсотни пусть и устаревших, но еще вполне боеспособных машин, способных нести боевую нагрузку от двух тон и выше. Да и потери у них были не такими большими, как представлялось, особенно на фоне других самолетов. С учетом того, что на сегодняшний день ТБ-3 составляли четверть от всей бомбардировочной авиации СССР, все виды потерь, в том числе и не боевые, едва перешагнули за три десятка машин. И то, это, скорее всего, произошло из-за попыток применять их в дневное время, что для тихохода смерти подобно. Если зенитки не собьют, то уж истребители не отпустят, против которых даже круговая, но всего, лишь пулеметная оборона, бессильна.
Знакомых у меня здесь было не много, поэтому сразу пошел в штабную землянку, что бы доложиться о прибытии. Дежурный на мой счет ни какими указаниями не располагал, так, что пришлось звонить в штаб фронта. Там информацию приняли к сведению, сказали, что свяжутся позже и дали время на приведение себя в порядок. Последнее было особенно актуально, за последние дни я и спал-то не раздеваясь, да и на брюхе пришлось по земле матушке поползать. Нет, для полевых условий я выглядел даже опрятно, но показываться в таком виде в штабе, имея возможность переодеться, было бы не совсем правильно. Народная мудрость гласит: «Вспотел или замарался — покажись начальству». Однако сейчас другая ситуация, возможен вызов на ковер с непредсказуемыми последствиями, мне конечно намекнули, что скорее всего с приятными, но кто его знает, вдруг ситуация резко изменится или моча кому-нибудь в голову ударит. Лучше не рисковать, а то получится как в анекдоте «…, а ты почему в шляпе?»
Павел доставил меня под Юхнов на один из четырех наших аэродромов базирования, рядом с селом Климов Завод, что живописно растянулось вдоль дороги на Вязьму. Место во всех смыслах замечательное, бывшие земли князей Юсуповых, с прекрасной природой и отличными видами, на большой пятикупольный Храм Иконы Смоленской Богоматери, пруд в центре барского, сильно заросшего липами, сада и речку, протекающую на окраине. Передо мной встал выбор, проехав двадцать пять километров через Юхнов, вернуться на берег Угры, где в лесах был разбит наш учебный лагерь или, наплевав на все, сразу ехать в Вязьму, до которой всего сто с небольшим километров. Победило желание нормально помыться и переодеться в чистое, к тому же необходимо узнать последние новости, что бы хоть как-то ориентироваться в сложившейся обстановке. А самым решающим аргументом стало то, что к нам на базу шел трехосный «ГАЗ-АА» с грузом. Отказавшись от места в кабине, я перебрался, через разукрашенный зелеными и коричневыми маскировочными пятнами борт и устроился на мягких мешках.
