Полотно палатки ходило легкими волнами и слегка хлопало от ветра. Снаружи слышался прерывистый шум редких капель дождя, забивая, ставший привычным гул прогреваемых моторов на аэродроме со стороны Мальцево. Просыпаться в такую погоду категорически не хотелось, но делать не чего, пришлось вставать через "не хочу". Под дождь выходить не хотелось и разминочный комплекс гимнастики я провел прямо в палатке, благо, что места хватало. Затем быстро привел себя в порядок и накинув плащ-палатку вышел на улицу, успев увидеть как колона курсантов, не смотря на непогоду, убегала по ежедневному маршруту. Хорошо, что прогретая, сухая земля охотно впитывала влагу и дорога не успела раскиснуть, а то сложно пришлось бы ребятам, обутым в спортивную парусиновую обувь. Так, что нечего рассиживаться, к тому же завтракать собирались уже в штабе армии, а машину старшина подготовил еще с вечера. Заодно и оценю какие переделки они без меня выполнили.
Как не модернизируй отечественный автомобиль, а по уровню комфортности он проигрывает импортным образцам. По крайней мере, оставленная под Красногвардейском Шкода в этом плане была гораздо удобнее нашего ЗИСа. Возможно мы выигрывали в стоимости, простоте обслуживания и проходимости, но и о пассажирах тоже думать нужно. Если водитель привычно кинул на сидение свернутый ватник, то мне пришлось через жесткую лавку сидения ощущать большинство неровностей дороги. Не сказать, что совсем плохо, но уж точно могло быть получше. Понятно, что мужики постарались и сделали немало, за что получили от меня заслуженную благодарность.
Вместо открытого кузова, из толстой деревянной доски был собран "кунг" со слегка скошенными краями крыши и вставленными небольшими окошками. Для защиты от осколков, по бортам, высотой на один метр, его обшили 1,5 мм листовой сталью. Такими же листами усилили дверцы кабины и капот. Не забыли и про маскировку, накрыв кузовную часть масксетью. Внутри "кунга" были смонтированы места для отдыха, рассчитанные на четырех человек и ящики для хранения их снаряжения и вооружения; убирающийся стол на котором можно принимать пищу или разложить штабные карты; предусмотрена печь, для отопления в холодное время; ну и всякие мелочи вроде рукомойника. Тесновато, но за счет длинной базы, получилось вместительнее чем на ГАЗ 66, да и сделано добротно и даже с небольшим шиком. Места было бы больше, но старшина не захотел расставаться с так полюбившимся ему турельным вариантом спаренного пулемета ШКАС, доработанного, с целью увеличения скорострельности до 6000 выстрелов в минуту, в 1937 году Рудневым и получившего индекс МСШ (механическая спарка ШКАС). Монтировать его предусматривалось в качестве носовой пулеметной установки на самолетах-бомбардировщиках СБ и АР-2 и для защиты задней полусферы на ТБ-3, но перед войной дальнейшие разработки спаренных установок на основе ШКАСа были свёрнуты в связи с планировавшимся переходом ВВС на более крупный калибр. Конкурс выиграл 12,7 мм ШВАК как более простой в изготовлении и имеющий потенциал развития в 20-ти мм пушку. Крупнокалиберные спарки МСШ вышли ограниченной серией и в Финскую компанию использовались для зенитного прикрытия позиций. А капитан Песиков их изучал наравне с другим видами вооружения в качестве учебного пособия в Академии Жуковского. Турель была смонтирована над кабиной, а стрелять из нее предполагалось сидя на ремнях, закрепленных под потолком, то есть как это и предусматривалось при установке в корпусе ТБ. Из-за увеличившегося веса, грузоподъемность машины уменьшилось, но в данном случае это было не критично. Главное, что меня все устраивало, действительно получилась штабная машина, да еще и с собственным зенитным прикрытием. К тому же для грузоперевозок у нас был, здоровенный прицеп, забитый хозяйственным старшиной "под самую крышку" и заботливо укрытый брезентом и масксетью. Что там хранится, я мог только предполагать, так как времени на инвентаризацию пока не оставалось.
Сто пятьдесят километров по прямой до Дорогобужа, с учетом объездов, превратились во все двести пятьдесят и пятичасовую тряску по грунтовке. Хорошо, что в одной из деревень купили молока и свежего, хоть и плохо пропеченного хлеба, а то бы умерли с голоду. По дороге мы обгоняли транспортные и пешие колоны, направлявшиеся в сторону фронта на пополнение. Немецкая авиация предпочитала держаться западнее, ближе к передовой, так что народ чувствовал себя свободно, но в небо посматривать не забывали. Старшина же вообразив себя отличным зенитчиком и занял место за пулеметом, только и ожидая возможности открыть огонь. Пара транспортных Юнкерсов, проводивших выброску десанта под Борисовым, поврежденных его огнем, в зачет не пошли, так как задымили, но не упали. Петрович по этому поводу сильно расстраивался и дал себе зарок "хоть одного фашиста — да ссадить с неба на землю".
