— Разрешите, товарищ капитан? — Делая два шага вперед и, ловко повернувшись лицом к строю, выходит боец с петлицами старшины и молодым, усыпанным веснушками лицом.
— Слушаю, — говорит Старчак. — Ваши бойцы виноваты? Кто именно, докладывайте.
— Старшина Васильев. Ни как нет, то есть… — сбивается он с мысли, — я один виноват. Ни кого со мной не было.
— Причина нападения на красноармейцев, находящихся в патруле, при исполнении служебных обязанностей.
— Ну, в общем, — опять замялся старшина.
— Не мямлите. Вы же боец Красной армии, — одернул его капитан.
— Я из Юхнова возвращался. А они, то есть патрульные остановили, стали приставать ко мне, документы спрашивать… Молодые совсем, службы еще не знают, а уже старшего по званию начинают строить… Ну, в общем, виноват я. Не сдержался. Сделал вид, что в карман вроде как за документами полез. Они расслабились, и в это время я выхватил у одного патрульного винтовку, а у другого вышиб оружие прикладом… Потом приказал им связать друг друга. И сам тоже помог.
— И все? А сообщники?
— Да не было ни кого со мной — вздохнул Васильев — это они со стыда врут, что с одним человеком не справились.
— Ясно, — тихо сказал Старчак. И уже обращаясь ко всем громко повторил. — Все ясно. Один нарушил дисциплину и выставил весь отряд как анархистов, Что про всех нас теперь говорить будут. Что мы сторонники всяческого беззакония и безвластия… А если бы патрульные чуть опытнее оказались, и применили оружие на поражение.
— Да куда им. Пехота, — попробовал отшутиться Васильев и тут же добавил, — а если бы вместо меня настоящие диверсанты были?
— Разговоры! — оборвал его капитан. — Десять суток строгого ареста. Еще раз повторится — под суд. И это касается всех. Считайте первым и последним предупреждением. Пехота. Вам завтра с этой пехотой вместе в бой идти, а вы ведется как стыдно сказать кто.
Оставив командирам проводить разъяснительную работу, мы направились в сторону аэродрома. Предстояла еще куча работы и хотелось разгрести все побыстрее. В ситуации с нападением на патруль вроде бы разобрались, но остался какой то осадок, из-за чего обед прошел в молчании.
На обратном пути ненадолго задержались на опушке леса, где группа парашютистов, отрабатывала приемы рукопашного боя с холодным оружием. Одни нападали, используя в качестве ножей короткие деревянные палки, другие защищались. Еще одна группа на мешках с соломой отрабатывала нанесение коляще-режущих ударов, сначала по отдельности, затем в связке. А откуда-то из-за кустов раздавались гулкие удары, характерные при втыкании острого предмета в деревянный щит.
— Зачем нам это изучать, — проворчал кто-то, пытаясь отдышаться, — когда есть штыковой бой.
— В корне неверное мнение, — тут же поднял палец инструктор. Если память не подводит, то это был старший лейтенант Левенец. — В штыки можно с противником в чистом поле толпа на толпу биться. А вам предстоит проникать в здания, блиндажи, сражаться в узости окопов. В таких условиях скорость реакции и сила удара решают многое. Зачастую проще сломать противнику руку, а потом шею, если он вам не нужен как язык, чем тянуться за пистолетом или автоматом. К тому же не всегда и везде имеется возможность шуметь, или применять огнестрел физически. И тогда на выручку приходит добрый клинок или рукопашный бой. Зная уязвимые точки и поставив удары «на рефлекс» можно справиться практически с любым противником, даже превосходящим вас физически.
— Вам лишь бы меньше делать да больше спать. — Беззлобно сказал, подошедший сзади Старчак. — Наверняка мечтаете, как во сне всему обучитесь. Лень лишний разок вспотеть на тренировке.
— Не желаете размяться, — обратился к нам инструктор, — покажете молодежи класс.
— Ты как, — с интересом посмотрел на меня Иван Георгиевич.
— Нет. Я пас, не хочется после обеда по земле валяться, — ответил я.
— Ну, как знаешь. А я разомну косточки. Жаль Васильева уже увели. Вот кому бы бока намял с удовольствием. — И уже обращаясь к курсантам добавил, — кто тут хвастался, что мастер штыкового боя? Бери винтовку, выходи вперед.
— Красноармеец Буров, — вперед вышел худощавый, но крепкий паренек, которому едва исполнилось восемнадцать, — я не говорил, что мастер, просто инструктор в Осавиахиме меня всегда хвалил.
— Вот сейчас и посмотрим, за что хвалили. Готовься.
Боец расставил ноги, крепко сжал ложе винтовки, напрягся и приготовился защищаться. Но момент начала атаки прозевал, реагируя только тогда, когда капитан скользнул к нему вплотную перехватывая винтовку. Буров качнулся вперед, пытаясь удержать равновесие и в следующие мгновение оказался переброшен через бедро и прижат к земле. А карабин оказался в руках командира.
— Так не честно, — завозмущались курсанты, — вы вон какой сильный, а Буров молодой еще. Вот с товарищем старшим лейтенантом лучше попробуйте.
— Можно и с товарищем лейтенантом, — согласился Старчак, — Давай Анатолий забери цацку.
