Слегка приподнимаюсь над бруствером окопа, точно — танки. Один вполне себе приличный — «троечка», ранней модификации, а второй что-то чешское со сдвоенной мелкокалиберной автоматической пушкой. Мелкокалиберная-то она мелкокалиберная, но нам и такой за глаза хватит. Одной очередью был по бревнышку раскатан дом, стоявший на окраине. Только, что все было хорошо, атаку отбили, раненых эвакуировали, к отходу готовились, и вот вам здрасте — танки. Всего два, но нам и их за глаза хватит. На дистанции в три сотни метров они нас тут за пару минут с землей перемешают. А нам и огрызнуться толком нечем. Обидно, а ведь неплохо повоевали, и отходить сейчас бессмысленно, вцепятся в загривок, не стряхнешь. Что делать то? Сейчас они фугасными по нашим позициям пройдут и все. Нам много-то и не нужно, чисто для верности два десятка, а потом только и останется не спеша до нас пешком прогуляться и неспешно, позевывая и почесываясь, тяжелораненых добить. Что они уже не раз и проделывали. Ну что же: «Последний бой он трудный самый». Из брезентовой сумки достаю надкалиберные кумулятивные выстрелы. Один выкладываю перед собой на бруствер, второй вставляю в ствол «штурмпистоля». Какой же он маленький по сравнению с выстрелом к РПГ, по привычке сунулся было скрутить колпачок со взрывателя, да потом спохватился: «Граната не той системы». Еще один близкий разрыв заставляет теснее прижаться к стенке окопа и пригнуться ниже. Ну, ни чего, сейчас вы получите, только ближе подойдите.
Со стороны соседнего опорного пункта, до которого от нас метров четыреста, точно в борт «троечки» устремляется снаряд, оставляя едва видимый дымный след. Есть попадание!
— Ура — кричим мы во все горло, не стесняясь эмоций. Молодцы, красавцы! Подняли перевернутое орудие, нашли наводчика, смогли зарядить и выстрелить.
Танк вздрагивает и на секунду замирает. Потом резко дергается вперед и начинает разворачиваться в сторону наглой пушчонки. Над окопом проносится вздох разочарования. Дернувшись пару раз, машина замирает, но ее пушка продолжает разворот в сторону расчета. Второй танк, резко ускоряясь, вырывается вперед. Пройдясь пушечными и пулеметными очередями у нас над головой, он делает доворот, с целью оказать помощь старшему товарищу и подставляет мне борт. Дистанция предельная, и молясь всем святым, я нажимаю на спуск. На заключительном этапе полета, граната отчетливо видна. Поэтому попадание я отмечаю четко. Да это и по самому танку заметно. Он замирает и начинает дымить. Сначала еле заметно, но с каждой секундой все сильнее. Из экипажа спасается только водитель-механик, который петляя, бежит назад. Пехота бодро трусившая, под защитой брони останавливается. Наш, замерший было пулемет, начинает работать длинными очередями.
Первый танк выигрывает дуэль у орудийного расчета, накрывая их позицию со второго выстрела. Потеряв подвижность, он остается грозным противником. Понимая это, пехота залегла, дожидаясь, когда будет подавлен наш пулемет. Ждать этого нельзя, пускай кумулятивной гранатой я до него не достану, но что мешает мне использовать обыкновенные фугасные. Броню они не пробьют, но нервы экипажу потреплют, а там глядишь, и подожгут что-нибудь. Просто так сидеть и ждать когда нас накроет его пушка невмоготу. А экипаж не торопится, медленно наводя ствол на амбразуру нашего ДОТа. Расчет пулемета уже перебрался в окоп, понимая все безнадежность ситуации. Удерживать позиции дальше нет смысла, и я даю команду приготовиться к отходу.
На месте нашего ДОТа вздымается и рушится внутрь земля. Поднявшуюся было пехоту, прижимает к земле ручной пулемет с нашего правого фланга и нечастый ружейный огонь. Я стреляю по броне уже второй фугасной гранатой, причем без всякого эффекта. Оглянувшись, вижу, что раненых заносят за крайние дома, и даю отмашку на отход.
На последок, практически не целясь, отправляю последний выстрел в эту стальную махину, больше рассчитывая на то, что осколками посечет пехоту. Сделав шаг к ходу сообщения, оборачиваюсь на грохот взрыва, и с удивлением смотрю на съезжающую на землю башню, сорванную с погона. Рванула боеукладка, не думаю, что от моего выстрела, скорее заряжающий снаряд под ноги уронил, а в прочем уже и не важно. Впечатленные происшедшим, немцы отступили.
