— Давай, бери лейтенанта и политрука, и собираемся в беседке, — говорю появившемуся как из под земли, старшине. — Нужно определиться, что у нас есть, что может понадобиться в дальнейшем, и как к своим выходить. И поставь кого-нибудь из бойцов неподалеку, что бы посторонние нас случайно не подслушали.
То, что я вчера принял за беседку, оказалось просто большим столом с лавками под навесом от дождя, рядом с летней кухней. Но все равно место удобное, частично прикрытое кустами вишни и обдуваемое легким ветерком. И вид в принципе не плохой. Три дома, в которых мы расположились, образовывали как бы общее хозяйство, отделенное от села, тоненькой полоской деревьев, растущих по сторонам линии оврагов, заполненных водой. То ли хутор, то ли выселки, то ли как-то по другому это называется. Село угадывается только по крышам, проглядываемым сквозь кроны деревьев. Выше по склону, примерно в полутора километрах, камышами очерчен берег приличного озера, вода из которого, вытекая, и заполняет овраг, в нескольких местах перегороженный искусственными дамбами. Это сделано не столько для организации переправ, как для водоплавающей птицы, которой было много. Только в двух хорошо видимых, с моего места, прудах плавало по десятку стай, до полусотни голов в каждой. С учетом скотины и курей, тоже носящихся в приличном количестве, что-то прямо изобилие какое-то. Конечно, в последние годы жить стало не в пример лучше, чем в начале тридцатых годов, но все равно какое-то идеальное место, не затронутое войной. Да и население что-то непуганое и не угнетенное оккупацией.
Ситуацию прояснил вернувшийся старшина. Здесь и до войны был один из лучших колхозов в стране. Мужики все рукастые да не ленивые. Полгода крестьянским трудом живут, а зимой собираются в строительные артели и становятся пролетариатом. За это им послабления в частном подсобном хозяйстве были, и кроме трудодней денежка в домах водилась. Перед войной собственный молочный завод поставили, куда и общественные удои и от своих коров молоко сдавали. Председатель орден Трудового Красного Знамени получил, колхозников тоже вниманием не обидели. Бои стороной обошли, а вот скот как раз через село эвакуировали. Когда немцы прорвались и дороги перерезали, то к колхозному стаду еще и не успевшие уйти добавились. Много скотины по домам разобрали. Новые власти тоже с плеча рубить не стали. Нашлись умные головы, оценившие перспективы. Даже председателя-орденоносца не тронули, назначив управляющим. Молокозавод работает, куры несутся, обеспечивая немецких солдат свежими продуктами. Излишки скота регулярно отправляются к пункту забоя, на станцию, расположенную километрах в двадцати. Рабочие руки нужны, так что местных не только не трогают, но и в помощь им еще и военнопленных посылают.
Пока меня вводили в курс местных реалий, собрались все приглашенные и неизвестный мне младший лейтенант, командовавший присоединившимися к нам красноармейцами. Первоначально рассмотрели вопрос о нашем материально-техническом оснащении. Транспорт на ходу и заправлен. В запасе две столитровые и одна двухсотлитровая бочки бензина и еще десяток десятилитровых канистр, две из которых заполнены машинным маслом. Имеется запасная резина и один аккумулятор, а вдобавок еще какие-то жутко дефицитные запчасти. Все это, плюс боеприпасы в достаточном количестве, добыты благодаря младшему политруку.
— Все брал по предоставленным спискам, — пояснил он, — ко всему имеющемуся у нас вооружению. В том числе двум ротным 50-мм минометам и Вашей ручной пушке. А лихо товарищ капитан, Вы немецкий танк из нее угробили, аж башню свернуло.
— Вряд ли это моя заслуга, — отвечаю, ни капли не смутившись. Я-то точно знаю, что из такого оружия броню может пробить только кумулятивная граната, а я стрелял фугасными. — По боеприпасам я в курсе. На один, максимум два серьезных боя нам хватит. Но будем надеяться обойтись без них. Что еще?
— Товарищ младший политрук привез еще несколько единиц автоматического оружия, — берет слово младший лейтенант. — Десяток АВС-36 с пятнадцати и двадцати патронными магазинами, три ППД. С учетом имеющегося, теперь все, кроме первых номеров пулеметных расчетов и водителей, нормально вооружены. Немцы охотно используют наше трофейное оружие, в отличие от красноармейцев их сложный механизм и повышенные требования к уходу не пугают. Так что выделяться из общей массы, особенно с учетом того, что мы «спецкоманда» не должны. Возникает вопрос по карабинам, которых у нас почти полсотни набралось.
— Запас карман не тянет. Позже найдем место и сделаем закладку. — Подвожу я итог его короткого выступления. Говорить, что Симановскую винтовку не любят не за сложный механизм, а за то, что у нее боек ломается из-за технического брака при изготовлении, не стал. — Что по продовольствию?
