«Что? Где? Откуда?» — со всех сторон посыпались вопросы. Из путаного рассказа выяснили, что рация досталась от группы Болдина. Еще во время нападения и разгрома палаточного лагеря, среди других трофеев оказались две общевойсковых рации одна простенькая ротная «Телефункен» вроде нашего «Северка», а вторая дивизионного уровня того же производителя, но большего размера и соответственно с дальностью до ста километров, имеющая два режима работы телеграфный (ключом) и телефонный. Естественно Болдин, используя свой позывной заместителя командующего фронтом, пытался установить связь, но коды и пароли сменились уже по несколько раз и им не ответили, хотя радист уверял, что передатчик засекли. Засекли его и немцы, и во время одной из попыток выхода в эфир, обстреляли по пеленгу. В дальнейшем рация работала только на прием — слушали сводки Совинформбюро. Перед подготовкой прорыва избавлялись от всего, по их мнению, ненужного, лишние два десятка килограмм ни кто нести не хотел, а транспорта не хватало. Ненужную рацию хотели притопить, но тут старшина подсуетился и забрал в свое хозяйство, хотя у нас тоже имущества набралось порядочно. Пришлось все со Скаута по всему нашему транспорту распихивать.
Кстати какая-то странная закономерность наблюдается — мы стремительно обрастаем имуществом. Для красноармейцев, воспитанных в строгих рамках социалистической морали, это не характерная черта. Мародерство на поле боя в РККА всячески пресекалось и каралось жесточайшим образом. Разрешалось брать только оружие и боеприпасы, ну еще продукты. Сбором трофеев занимались лишь специальные команды. Вот те, бывало, даже одежду с тел снимали. А у нас за неделю похода по немецким тылам уже чего только нет, заплечные мешки бойцов заметно округлились. Вот даже рация нашлась. С другой стороны, как винить того, кто в течение длительного времени банку консервов на четверых делил раз в сутки и патронов имел одну обойму на ствол, за то, что он в вещмешок лишнюю сотню патронов и пару банок консервов положил.
Опять отвлекся, а ведь еще один пункт плана выполнен, причем без всякого участия с моей стороны и траты наших ресурсов, просто благодаря хозяйственности старшины. Причем старшина это не должность, это звание. Он до войны не имущество в каптерке пересчитывал, он службу на границе нес, у него и медаль за Польский поход есть. А вот сработал хомяческий инстинкт, и мы переходим к следующей задаче — заставить аппарат работать. Хочется надеяться, что с этим мы как раз справимся. Нет радиста, но есть радиолюбители, пусть на ключе, ни кто работать не сможет, что сильно ограничивает дальность связи, но голосом-то, при наличии гарнитуры, запросто. Зато в полный рост перед нами встает вопрос шифрования. Передача открытым текстом возможна только при крайних обстоятельствах, и то ограниченного содержания. В нашем же случае не помогут и всякие штучки, связанные с иносказанием. Это на передовой команда типа: «Первый, подбрось огурцов» или «Не пропусти коробочки справа», имеет право на сосуществование. В наших условиях это не пройдет. Значит, беремся за подбор книги и думаем, как о ключе к шифру уведомить командование. С этим вопросом и обращаюсь к собравшимся. Не хватает только волчка со стрелочкой, удара гонга и голоса ведущего: «Минута на размышление».
— Нужна книга, которую легко достать и по возможности содержащую военную терминологию, — уточняю задачу.
В голове вертится что-то, но, ни как не могу ухватить ускользающую мысль. По мимике присутствующих, вижу усиленную работу, происходящую в головах. Даже, кажется, что слышно как шестеренки в мозгах проворачиваются.
Вдруг как озарение, приходит до обидного простая в своей логичности мысль: «Устав». Это слово мы произносим одновременно с лейтенантом. Точнее, как только он произносит первую букву, я тут же добавляю. Звучит практически синхронно.
Конечно, что может быть проще. Книга, которая у любого командира под рукой и содержит термины, не требующие дополнительного пояснения, что на порядок облегчает шифровку. При выпуске из военного училища, что бы выглядеть солиднее и не ходить с пустой командирской сумкой, практически каждый клал в нее «Полевой Устав РККА». Это как в пустую кобуру тряпок напихать. Опять же по молодости к повторению или уточнению положений Устава приходится обращаться довольно часто.
Помня все это, мы практически одновременно посмотрели на младшего лейтенанта. А на кого еще? Он самый молодой, предвоенного выпуска. Как говорится прямо с учебной скамьи. Под нашим вопросительно-ожидательным взглядом, он засмущался, но надежду оправдал. Торопливо расстегнув сумку, достал из нее сильно потрепанную половинку Устава без обложки. Понятно, что во время скитаний по тылам противника многие вещи становятся дефицитом. В том числе и бумага. А она нужна и самокрутку свернуть, и на растопку в сырую погоду, да, в конце концов, просто подтереться. Не каждый может листом лопушка воспользоваться.
