Невольно мне стали известны ближайшие планы немецкого командования. В штабе группы армий «Север» решили развернуть на 180 градусов 8-ю танковую дивизию, от фронта в сторону дороги на город Луга, в тыл нашему 41-му стрелковому корпусу. Этот маневр потребовал того, что бы 1-я танковая дивизия заняла позиции 8-й танковой, а 6-я танковая выделила часть сил для прикрытия фронта после ухода 1-й. Выполняя маневр разворота 28-й мотопехотный полк, усиленный танками, должен выйти к железнодорожной станции Суйда и закрепиться на Лужском шоссе, причем у немцев были 88-мм зенитки для борьбы с нашими тяжелыми танками. Силами 3-го танкового батальона 10-го полка 8-й танковой дивизии должны попытаться прорвать оборону Красногвардейского УРа на участке Черново-Вопша. Кроме того немецкой авиаразведкой район Пижма — Пустошка был определен самым уязвимым местом центрального сектора обороны укрепрайона. Так как в этом месте заканчивался пятнадцатикилометровый противотанковый ров. Через этот перекресток враг планировал силами 1-й танковой дивизии выйти на Киевскую дорогу в районе Вопши и на первом этапе прикрыть разворот 8-й танковой дивизии, а на втором нанести удар по «ахиллесовой пяте» укрепрайона на участке Пижма — Пустошка. При этом учитывалось, что если перекресток будут удерживать советские войска, то наступление на основную линию обороны укрепрайона в районе Пижмы будет невозможно, даже в случае окружения защитников. Расчет делался на стремительный удар мобильными соединениями.
Так же пленный сообщил, что к утру в Больших Борницах останется только батальон мотопехоты с десятью танками, основная же группировка с пятьюдесятью единицами бронетехники начнет обход левого фланга обороняющихся там курсантов. А созданная боевая группа, под командованием подполковника Гризолли, состоящая из 8-го моторизованного полка 8-й танковой дивизии, усиленная техникой 1-го батальона 10-го танкового полка по шоссе, проходящему параллельно железной дороге, с ходу попытается прорваться через позиции пограничников. Точные силы обороняющихся на этом участке немцам не известны, но по упорству противостояния они предполагают наличие не менее полка войск НКВД.
Офицер, взбодренный сильнодействующими препаратами, к радости лейтенанта разведчиков, продолжал выдавать секреты. А я задумался, как передать информацию Золотареву. К моменту нашего расставания артиллерии у курсантов не осталось от слова совсем. По карте прикинул, что нужно выбираться на «Царскую дорогу» и по ней двигаться к перекрестку у деревни Войсковицы. Там есть проселок в сторону Дубицы, где окапываются 7-я и 8-я роты. Вернувшись к Шкоде, обнаружил, что бойцы, вымотанные за сутки до предела, уснули вповалку прямо рядом с машиной. Понимая, что в таком состоянии от них мало толку, написал короткую записку Золотареву, и с трудом растолкав экипаж мотоцикла, отправил их в Дубицы. Исполнив, таким образом, свой долг, я забрался в кабину и, прислонившись головой к стеклу, мгновенно уснул. О том, что нужно назначить смену караулов и время подъема, уставший мозг даже не подумал.
Разоспаться нам не дали и в этот раз. Санитары последнего уходящего на рассвете обоза разбудили. Только умывшись ледяной водой из колодца, стал соображать более-менее адекватно. Потрогав подбородок, решил, что не достаточно ощетинился для срочного применения станка и оставил как есть. Бриться, как и делать, что-то другое было просто лень. Даже, что бы просто позавтракать, пришлось напрягаться. Взбодриться пришлось, когда от дороги раздалась пара коротких очередей. Оказалось, что дозор, который я все-таки выставил после побудки, обстрелял выскочивших из-за поворота мотоциклистов противника. Попали или нет, неизвестно, так как противник резко развернулся и скрылся в лесу.
«Вот и их разведка пожаловала. Пора нам валить отсюда, пока следом кто-то серьезней не подошел. А я полагал, что мы в своем тылу находимся», — промелькнула мысль, когда я уже отдавал команду на выдвижение.
В километре от места нашей ночевки, дорогу, по проложенной под насыпью трубе, пересекал ручей. Насыпь была не высокой, но берега по обеим ее сторонам были достаточно заболочены, что бы стать серьезным препятствием даже для грузовика, не говоря уже о более тяжелой технике. Поэтому решение о минировании данного участка напрашивалось само собой. Где-то в загашнике у нас оставалась пара ящиков динамита, плюс трофеи от диверсантов, так к чему добру пропадать.
