— Да не волнуйся так капитан, — говорил командир танкового батальона, разливая чай по кружкам. — Это самые опытные экипажи. Колобанов финскую войну прошел, трижды в танке горел. КВ новейшей серии с дополнительными экранами получили. Ребята по два боекомплекта загрузили.
— Вы противника с фронта ждете, а мы роту легких танков только, что в десяти километрах отсюда притормозили, они курсантам в тыл зайти могут.
— Не суетись. Мы же не просто так тут сидим, это, считай, уже граница укрепрайона. Думаешь просто так, вон там сарай стоит. Как бы ни так, у него за досками метр бетона и пушка противотанковая. И про курсантов мы не забыли. У Больших Борниц в лесу, между дорогой и железной насыпью в засаде КВ младшего лейтенанта Ласточкина стоит, а на фланге у Выселок танк лейтенанта Сергеева. Остальная пара направлена на Лужскую дорогу. Для них все еще проще. Будут взаимодействовать с орудийными ДЗОТами боевого охранения 3-й роты 267-го ОПАБа.
Я оптимизма комбата не разделял, но и спорить не стал. Попрощавшись, вернулся к своим бойцам на дорогу. После придирчивого осмотра, позицией, выбранной командиром танковой роты, остался доволен. Старший лейтенант Колобанов не зря ел свой хлеб. Танк не просто был закопан по самую башню, но и отлично замаскирован на местности. Имелась и запасная позиция. Единственным недостатком можно было отметить близкое расположение к перекрестку, всего метров двести. Зато дорога, на которой мы не намного опередили немецкую колону, в этом месте превращалась для врага в огненную ловушку. Высокая насыпь дорожного полотна подставляла противника под фланговый огонь, а заболоченная, после дождей луговина, лишала немцев маневра.
— Не дело это танк без пехотного прикрытия оставлять, — прервал мои размышления Емельянов, — он хоть и грозная машина, но кто мешает по флангу обойти и мину на корпус положить. Глаз то у него нет.
— Ох, и осмелели вы, как я погляжу. Танк им уже не соперник. Но мыслишь правильно. Бери себе половину бойцов, пулемет, гранаты. Прикроете танкистов, если совсем плохо будет.
— Я снайперку возьму, — обрадовался он, — в тылу у них, на той стороне дороги, засяду, мало ли, орудийный расчет там проредить или еще что. Да вон хоть перед коровниками дом стоит, никак из бывших барских, на крыше будет отличная позиция.
— Позиция не плохая, а командовать, кто будет?
— Задачу поставлю, и сектора обстрела определю. Старшим Козюба будет. А в бою ими руководить, только под руку говорить, сами прекрасно все знают.
— Хорошо. Я по быстрому доложусь и смену вам направлю. На крайний случай, дальше по дороге, в пяти километрах ров противотанковый, я там мотоцикл оставлю, для связи. Если прижмет, отходите.
В районе Корпиково проехали противотанковый ров, ни до этого, ни после, не встретив, ни каких воинских соединений, спешащих на помощь курсантам, или для занятия позиций укрепрайона. Эта тишина откровенно напрягала. О чем командование-то думает? Поставили один танк на дороге и все? Как и договаривался с Емельяновым, рядом с проездом через ров, оставил мотоциклистов, как последнюю страховку.
Через полчаса мы уже ехали по улицам Красногвардейска. Людей встречалось немного, все-таки рабочий день в разгаре, но их беззаботное поведение, только подтверждало мою догадку, о том, что руководство города о приближении противника даже не догадывается. Сразу вспомнился Борисов и то как решительно действовал корпусной комиссар Сусайков, готовя город к обороне. Первоначальное решение ехать туда, где меня знают, пусть и по телефонным докладам, а именно в штаб 1-ой танковой дивизии, базирующийся в подвале собора, считавшегося одной из главных достопримечательностей Красногвардейска, пришлось менять. Партийное руководство города необходимо поставить в известность о близости противника, а то как бы артиллерийская канонада на близких подступах, не вызвала паники среди местного населения.
Дорогу к зданию горсовета, нам указал милицейский патруль, предварительно проверив наши, а точнее мои, документы. Оставив оружие и вещи на сидении, а пограничников у машины, я вошел в здание. Сначала с трудом пробился на второй этаж в приемную к председателю Красногвардейского горсовета Ленкевичу, а затем вступил в неравный бой с молодой женщиной, грудью, кстати, впечатляющего размера, закрывшей дорогу в кабинет начальника.
— Извините товарищ. Но председатель горсовета занят, — проигнорировала она предъявленный мною мандат. — У него срочное совещание с секретарями райкома Цветковым и райисполкома Ермаковым а так же начальником районного отдела НКВД Федоровым Николаем Тихоновичем.
Последняя фамилия, выделенная именем и отчеством, была произнесена с особым выражением, должным подчеркнуть всю серьезность положения и мою никчемность как просителя. Видимо по этой причине и посетителей в приемной было немного. Но для меня все эти громкие должности не имели, ни какого значения.
