— Вот кстати, город прифронтовой, а ни каких мер по приведению его к обороне не предпринимается, — завел я по новой. — По моим сведениям, столкнувшись с упорной обороной, 4-я танковая группа получила приказ остановить наступление на Ленинград и развернуть 8-ю танковую дивизию на 180 градусов, ударив в спину частям Лужской группы наших войск. а попутно попробовать захватить Красногвардейск, найдя разрыв в линии укрепрайона, где-то в районе Войсковиц. Одину танковую роту, состоящую в основном из легких танков, мы слегка притормозили на царской дороге. Оборону там держит всего один наш танк КВ, который я усилил десятком своих бойцов. Полагаю, что и на других направлениях ситуация не намного лучше.
— Хватит панику распространять! — Прихлопнул он ладонью по столу. — Кем бы ваша группа ни являлась, есть приказ, за распространение панических слухов расстрел на месте, невзирая на чины и звания. По данным разведки немцы не менее чем в полста километрах от Красногвардейска. Наши прочно удерживают Лугу. Продолжаются бои за Кингисепп и Нарву. Идет контрнаступление 34-й Армии под Старой Русой с возможностью охвата всей немецкой группировки под Новгородом.
Опровергая все доводы сотрудника особого отдела, даже сквозь закрытое окно стал слышен гул орудийной канонады. Кажется, Колобанов вступил в бой. Я машинально глянул на часы, засекая время — четырнадцать двадцать.
— Что? Как такое?… Да как же?… — начал рассеяно Игорь Петрович, пытаясь сформулировать вопрос.
А вот сержант наоборот сразу кинулся вперед и схватив за отворот куртки, резко рванул меня вверх. Ожидая чего-то подобного, я не сопротивляясь, легко подался на встречу, перехватывая его кисть сверху и выводя на болевой, заставляя присесть передо мной. Что конкретно он собирался сделать, мне уже было не важно. Вступать в единоборство с представителями органов власти я по-прежнему не собирался, но и позволить им совершить необдуманный поступок, после которого меня проще будет пристрелить, списав на прорыв немцев, тоже не собирался. Следующим моим действием напрашивался шаг в сторону, захват рукой лица сержанта так, что бы его нос оказался зафиксированным в ладони. После того как моя рука, не прилагая особого усилия, начинает движение вверх, задирая нос противника, человек полностью теряет ориентацию в пространстве и неосознанно старается следовать в том же направлении. Этот простенький прием не однократно опробовался мною на тренировках и иногда на спор, на особо упрямых сотрудниках. На самом деле это не больно, но обидно. Хуже только чисто криминальный прием — захват большим и указательным пальцами под нижнюю губу. Ссориться с сотрудниками НКВД у меня ни желания, ни намерений не было, поэтому я просто разорвал дистанцию, оставив между нами прикрученный к полу табурет. Со стороны это должно было смотреться, как будто меня подняли за грудки и отшвырнули назад.
— Ильюхин, а ну прекратить, — одернул его «стенографист», окончательно расставляя акценты, кто здесь главный, — узнай, что там происходит.
Следующие пять минут прошли в тревожном ожидании. Канонада за окном не утихала, но и не приближалась к городу. Колобанов опровергал известное высказывание, что один в поле не воин. Вернувшийся сержант был мрачен.
— Дана команда на эвакуацию партийных и советских работников в деревню Романовка, — сообщил он, не глядя на меня, — а так же товарищ майор отдал распоряжение взорвать в соответствии с планом промышленные объекты.
— Да подожди ты, какие объекты? Ты чего несешь-то? — вскинулся старший. — А с задержанными, что делать. Подожди, я к Федорову.
— Товарищ майор в райком поехал, нет его, — остановил он, начавшего вставать из-за стола «стенографиста». — Слышал только, что от какого-то подполковника в штабе укрепрайона пришла информация, что немцы прорвались к Колпанам. А взрывать в первую очередь будут завод им. Рошаля, затем хлебозавод, обе пекарни и электроподстанцию.
— А что насчет… — кивок в мою сторону.
— Пограничников приказано отпустить, — выдохнул сержант с непонятным чувством. Или переживал, о том, что сорвался, или наоборот, жалел, что не применил ко мне все методы дознания. — Но машину конфисковали, в связи с военной необходимостью. Уже погрузка имущества идет.
