В коридоре и правда был слышен шум торопливых сборов, а так же ругань красноармейцев, привлеченных к переноске сейфов. Прощание прошло скомкано, я расписался в протоколах, получил на руки свои документы с отметкой, подтверждающей, что проверку я прошел. В дежурной части вернул свой табельный ТТ и вышел на улицу. Мои бойцы стояли в сторонке, рядом с кучей сваленного рядом нашего имущества и оружия. Вид у них был потерянный, как у детей потерявших воспитательницу. В нашу Шкоду, как и в еще две подъехавших полуторки, красноармейцы и сотрудники НКВД споро грузили имущество учреждения. Мы оказались ни кому не нужны, местных уже занимали другие проблемы. Дав команду разобрать наши вещи, я повел пограничников к местному собору, в подвале которого должен располагаться штаб 1-й танковой дивизии. Уж у военных связь точно должна быть, да и с транспортом надеюсь помогут. Канонада к этому времени утихла, будем надеяться, что противник, встретив организованный отпор, отступил.
У танкистов царили деловая суета и спокойствие. Ни о каком прорыве, ни кто не слышал. С НП танкового батальона в Сеппелево пришел доклад, что первыми на Лужском шоссе в бой вступили экипажи лейтенанта Евдокименко и младшего лейтенанта Дегтяря записав на свой счёт пять танков и три бронетранспортёра противника. Немного позже танк Колобанова на приморской дороге, в пух и прах, разбил немецкую танковую колону. Информация вызывала недоверие не только у меня, все-таки два десятка танков, пусть и легких, это сила с которой следует считаться.
Пока мы обсуждали новости, для пополнения боеприпасов к собору подъехал КВ-1 Колобанова. На доклад вышел, чуть ли не весь состав штаба. Когда старший лейтенант подтвердил, что в одном получасовом бою уничтожил двадцать два танка, началось что-то невообразимое. Кто-то радостно кричал ура, кто-то бросился поздравлять экипаж, суля им звания Героя, кто-то помчался рассказать новость другим. Семеро пограничников, слезших перед этим с брони, скромно присоединились к нашей группе, но свою долю восхищения, тем не менее, получили. Почти все имели ранения, к счастью тяжелых не было. Нас просто распирало от желания услышать подробности, такой фантастической результативности. К своему стыду, я не смог вспомнить, что бы такой героический бой экипажа старшего лейтенанта Зиновия Колобанова, был как-то описан в известной мне истории. Вот про подвиг танкиста Семена Коновалова, летом 1942 года, кстати, тоже на танке КВ, даже фильм сняли.
Вдоволь насладившись нашим вниманием и нетерпением, лейтенант Емельянов, как старший по званию, устроившись на поднесенном чубуке, начал рассказ.
— Как вы уехали, распределил я позиции, указал запасные для пулемета, наметил сектора обстрела. Парни закопались в землю, замаскировались. Сам как и говорил, забрался на крышу бывшей помещичий усадьбы. Пока время было, натаскал на чердак сена, оборудовал себе лежку. Рядом липовая алея, небо от туч очистилось, птицы распелись, солнышко светит, красота.
— Слушай, Пришвин, — перебиваю лейтенанта, — давай ближе к делу.
— Так, я же и говорю. Лежим, ждем фашистов. Уже и в районе Вопши пушки постреляли, а у нас тишина, даже перекусить успели. Наконец к двум часам пополудни, на приморской дороге показалась колона, полагаю, что та самая, которую мы с утра задержали. Впереди три мотоцикла, метров через триста штабной автомобиль, а следом танки. Я насчитал двадцать легких с 20 мм и 37 мм орудиями, несколько штук было даже с 50мм пушками. А еще два командирских танка Т-IV с 75 мм стволами. За танками примерно рота пехоты на машинах и бронетранспортерах при двух пушках. Одна обычная противотанковая, а вторая зенитная 88 мм. Представляете, они настолько обнаглели, что ехали с открытыми люками и сидя на броне. Еще во время подготовки я предупредил, что первым начинает экипаж танка, поэтому мотоциклистов, повернувших на дорогу в Красногвардейск, беспрепятственно пропустили.
