Вопросов было много. Почему ты не писал? Ты забыл меня? Как ты жил эти пять лет? Ты вспоминал меня? Все они были опасны, как загадки сфинкса. А что, если он скажет «да»? Что тогда ей делать?
Рамта знала способ получить все ответы одним махом.
— Поцелуй меня, — попросила она.
Гай коротко вздохнул и переспросил, словно она вдруг заговорила по-шумерски. Девушка молчала, но взгляда не отвела. На самом деле все было просто. Если он такой же, как все те мальчики, с которыми она целовалась в последние три года, если от прикосновения ее губ она ничего не почувствует, то ни к чему все эти игры. Она после каникул вернется в университет, а он продолжит работать у дяди.
Рамта коротко вздохнула и облизала губы. Боги свидетели, она честно старалась, перецеловалась с половиной курса и даже с несколькими взрослыми мужчинами. Ничего. Никакого отклика. Ни малейшей искры. Она уже готова была поверить, что бабочек в животе придумали сочинительницы любовных романов. Не подведи, Гай, подумала она. Ты мой последний шанс.
Ну наконец он отлепился от стены и сделал шаг к ней. Девушка подняла лицо и зажмурила глаза. Давай скорей уже! Его прикосновение было мягче лебединого пера. Кончик его пальца скользнул по ее бровям, по скуле вниз, к подбородку, невесомо обвел ее губы. Наверное, он наклонился совсем близко, потому что от его теплого дыхания шевельнулась прядка на виске. Рамта зажмурилась крепче. Впервые в жизни она боялась подглядывать.
— Если бы ты знала… — От его тихого голоса у нее мурашки побежали по телу. — … каких сил мне стоит не прикоснуться к тебе сейчас. А что, если я не смогу остановиться? — Его голос чуть отдалился. — Что, если я запру дверь, чтобы никто сюда не вошел?
Рамта медленно открыла глаза. Что он с ней сделал? Он практически не дотронулся до нее, а все ее тело уже стало чужим и непослушным. А если действительно поцелует? От этой мысли заныла грудь, а в животе начала закручиваться тугая пружина.
— Закрой, — безвольно согласилась она.
Гай смотрел на нее такими страшными, абсолютно черными глазами. Затем медленно покачал головой.
— Я поцелую тебя, моя Рамта, — тихо сказал он. — Но когда и как, решаю только я. Я слишком долго этого ждал, чтобы целовать тебя между корзиной репы и мешком крупы.
Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Девушка упала на мешок с горохом, словно марионетка, чьи ниточки вдруг обрезали одним махом. Видимо, Гай знал способ разом ответить на все вопросы.
За весь день Марку так и не удалось подобраться к жене на расстояние, меньше броска тапка. Когда тапки кончились, она показала ему довольно тяжелую вазу, и он, наконец, оставил ее в покое. Его жена сидела в саду с ноутбуком и стопкой листов, а он, побродив по дому от стены к стене, решил, наконец, убраться на работу.
На звонки и сообщения Мелина не отвечала, а потом вообще отключила телефон. Как ни прискорбно, римскому прокуратору пришлось обратиться за помощью к собственной кухарке. Лаукумния, похоже, была в восторге от своей новой роли.
«Барышня скушала апельсин… барышня порвала бумагу и пинала горшок с лимонным деревом… барышня кушает соленые оливки с шоколадным джелатто и не хочет жаркого! Я что, так плохо готовлю!?» Марк вздохнул и отложил телефон. По крайней мере, Мелина не голодает.
После известия о заключении договора аренды на мыс Пелоро, Рим словно сошел с ума. Штатные шифровальщики едва успевали получать и отправлять почту. Марк раза три прочитал проект договора аренды и дополнительное (секретное!) соглашение, которое Мелина Тарквиния заключит лично с ним, Марком Луцием Варом. В том, что жена предъявит к нему личные требования, прокуратор не сомневался. Сам виноват, как говорится.
После обеда из дома пришло известие, что «барышня уехала, не сказала куда». Марк знал — в клинику.
Вся стоянка перед клиникой была плотно заставлена маленькими разноцветными машинками. Похоже, все Вейи решили рожать именно в этом году. Мелина чуть не рассмеялась от радости, когда заметила пустое место совсем близко к главному подъезду, и чуть не выругалась грязными словами, которым ее и Рамту еще в детстве научили деревенские мальчишки, когда увидела припаркованную рядом машину со знакомым номером.
Огромный черный автомобиль римского прокуратора смотрелся среди почти игрушечных машинок посетительниц, как блестящий черный баклажан среди разноцветных леденцов. Сам хозяин машины стоял тут же, небрежно прислонившись к капоту.
— Что ты здесь делаешь? — Прошипела Мелина, захлопнув за собой дверцу. — И как ты узнал, где меня найти?
— Добрые люди помогли, — небрежно сказал он, беря ее под руку. — Давай поторопимся, милая. У нас всего десять минут до приема.
Она почти бежала, стараясь успеть за его широкими шагами. Добрые люди, значит? Если это Туллия Авлия (тут Мелина чуть не застонала), значит, уже к вечеру весь город будет знать, какой Марк замечательный муж, и как он беспокоится о своей юной беременной жене. Когда-то Мелину несказанно обрадовал тот факт, что «бабуля» с первого взгляда одобрила Марка Луция Вара. Сейчас это ее жутко бесило.