Его голос таил обещание. Мелина слишком хорошо знала отца. Если она выстоит перед угрозой физического насилия, он перейдет к шантажу. Что будет дальше, никто не мог предсказать, и Туллии Авлии здесь на этот раз не было. Только это ее не пугало.
— Да, Тарквинии не разводятся. — В ней разгорался яркий, как солнце, гнев. — Они просто сводят непригодную жену в могилу бесконечными родами, а потом заводят себе любовниц. И меняют их, как перчатки.
— Ш-ш-што? — Глаза отца опасно сузились. — Да как ты смеешь, дрянь?!
Мелина уже закусила губу, готовясь без слез встретить неизбежную пощечину, когда рука отца внезапно замерла в воздухе. Причина была проста: его запястье перехватил кто-то более сильный.
— Доброе утро, — сказал Марк, наблюдая, как его тесть корчится в стальном захвате.
— Щ-щ-щенок… — Небольшой поворот руки указал Авлу, что он неверно выбрал утреннее приветствие. — Д-доброе утро.
Мелина взглянула на мужа. Его волосы были взлохмачены, а на щеке розовел отпечаток подушки. Такое впечатление, что едва успел накинуть майку в комплект к пижамным штанам, так спешил поприветствовать дорогого тестя. Зная отца, девушка ожидала, что тот поинтересуется, с какой стати зять вмешивается в его разговор с дочерью. Не поинтересовался. Видимо, Марк умел укрощать драконов.
— Могу я предложить вам выпить? — Спокойно поинтересовался Марк. — Кофе или…?
— Или. — Согласился Авл.
Звон стекла, тихое бульканье, и Марк вручил тестю щедрую тройную порцию граппы. После первого жадного глотка, лицо отца начало возвращаться к своему нормальному цвету. Дальше он цедил напиток медленно.
— Я не понимаю тебя, Мелина, — сказал Авл. — Чего тебе не хватает? Ты обеспечена, у тебя есть дом, ты выходишь в свет.
— Я несчастлива.
Губы отца округлились для его обычного «Вздор!», но Марк успел вмешаться:
— Я ее не виню. Полагаю, я был не самым лучшим мужем для вашей дочери.
— Вздор! — Отец все-таки сказал это. Марк переступил с ноги на ногу. Ничего угрожающего, но Авл насторожился. — Ты не сможешь жить самостоятельно.
Мятежная дочь покачала головой:
— Мама оставила мне деньги.
Ответом ей был издевательский смех:
— Деньги? Ты ЭТИ гроши называешь деньгами? Надеюсь, ты помнишь, что не получишь доступа к основной сумме, пока тебе не исполнится двадцать пять лет.
— Конечно, я помню.
Да она всю ночь над этим голову ломала. Просидела до двух часов, выписывая на листок цены на продукты в интернет-магазинах и сравнивая предложения по медицинским страховкам у разных компаний.
— Я умею быть экономной.
И это была чистая правда. Мелина научилась месяц жить на ту сумму, что любовница ее отца тратила на пару визитов в СПА-салон.
— А я имею право заблокировать твой счет, — сообщил отец.
— Нет…
— Думаю, мои юристы найдут такую возможность.
— Это незаконно!
— Возможно. Ты получишь шанс доказывать это в суде, пока тебе не стукнет двадцать пять.
Похоже, отец действительно имел возможность оставить ее без средств к существованию и, судя по довольному виду Авла, ни малейшего стыда перед такой перспективой он не испытывал.
— Ясно. — Внезапно Мелина испытала такую ярость, словно она была пламенем, в которое ее отец плеснул бензина. — Тогда я буду вынуждена пойти работать?
— А что ты умеешь? — Авл разразился издевательским смехом. — Или наймешься официанткой?
— Подавать людям еду не самое позорное занятие, — медленно произнесла девушка. — Но я могу, например, наняться помощником в предвыборный штаб Нумы Сергия. Уверена, он меня возьмет.
На этот раз румянец Авла мог бы поспорить цветом с баклажаном:
— Этот выскочка, плебей…
Марк стоял, прислонившись плечом к стене, и молчал. Ему просто нравилось наблюдать, как его маленькая жена сокращает раздутое эго всесильного Авла Тарквиния. Правда, мужчина подозревал, что скоро придет и его очередь.
— И первый кандидат на должность Главного зилата, — сообщила Мелина, — если судить по текущим рейтингам.
Эти рейтинги поднимутся еще больше, если Нуму Сергия поддержит родная дочь его главного конкурента. Марк это отлично понимал, и потому так внимательно следил за реакцией Авла. К счастью для себя, драться тесть больше не пытался. Просто швырнул стакан под ноги и, бормоча ругательства, вылетел из дома.
Марк и Мелина безмолвно смотрели ему вслед. Когда вдалеке раздался хлопок двери, девушка тихо выдохнула и поднесла к глазам свои руки. Они мелко подрагивали.
— Адреналин, — пояснил Марк. — Как только он схлынет, может наступить слабость. Тебе надо что-то съесть.
Против чая с сахаром и неизменных сухариков ее желудок не возражал. Муж покачал головой, но не стал комментировать завтрак Мелины. Он снова уткнулся носом в свою газету, и девушка была почти благодарна за это молчание.