Три балла они давали за внешность, еще три полагалось за хорошие манеры, следующие три за харизму. Десятый балл — «мужчина мечты» — в этом зале не заслужил никто.
— Ну, не знаю, — подружка играла пресыщенную жизнь матрону. — Слишком солдафон на мой вкус.
Зато на вкус Мелины он был то, что надо. Немногословный, сдержанный, с короткой военной прической и идеальной осанкой, он разительно отличался от пузатых купцов, напомаженных артистов и слишком гибких юристов.
Марк Луций Вар, тот самый новый прокуратор, вежливо склонив голову, слушал пожилую матрону, густо увешанную бриллиантами.
— А твоей бабушке он, кажется, понравился, — заметила Мелина. — Смотри, она с ним кокетничает!
Та самая «бриллиантовая» матрона шутливо стукнула прокуратора по плечу веером, после чего повернулась к другому своему собеседнику и мгновенно обрела кислый вид.
— А посол Атарбал ей не нравится.
Посол давно получил свои шесть баллов за манеры и внешность и дальше так и не продвинулся. Хотя очень старался. Во всяком случае, от него в первую очередь Мелина и пряталась сейчас в оконной нише.
— К сожалению, он слишком нравится моему отцу, — вздохнула девушка.
— Прячься! — Рамта резко дернула ее за гардину. — Атарбал смотрит.
Высокий черноволосый мужчина с золотой серьгой в ухе со скучающим видом разглядывал толпу гостей поверх головы своей собеседницы. Однако, его напряженный и острый взгляд противоречил расслабленной позе, и от этого взгляда Мелине, как всегда, стало не по себе.
— Ладно, расслабься, — подбодрила ее никогда неунывающая подруга. — Через два месяца ты о нем и думать забудешь.
— Точно.
Через два месяца студентке Мелине Тарквинии предстояло начать слушать курс по истории искусств в Академии Платона в самих Афинах. И этот немного жутковатый финикиец и отец, мечтающий выдать ее замуж за любого, кто сможет подарить ему внука, останутся далеко позади. Письмо, уведомляющее, что ей выделена стипендия, было спрятано в надежном месте. Скоро придет день, когда она уедет из дома и избавится от угнетающей опеки отца. Но Авлу Тарквинию знать об этом пока не следовало.
— Ну и что это за вино? — Рамта покрутила в руках опустевший бокал. — Компот какой-то. Надо раздобыть что-то покрепче.
— Жди здесь, я сейчас, — распорядилась Мелина и под прикрытием матроны в широком как парус платье стала пробираться к буфету.
— Два бокала террагонского, — попросила девушка официанта.
— Не самый удачный выбор, — вдруг прозвучало у нее над головой. — Я бы порекомендовал помпейяну. Это вино хранит запах малины, которую специально доставляют из горных деревень.
Она сама не помнила, как бокал оказался у нее в руке. Мелина машинально сделала глоток. Мужчина с удивительно прямой осанкой и коротко остриженными каштановыми волосами следил за ее губами так, словно от ее ответа зависела его жизнь.
— Да… — пришлось откашляться, чтобы заговорить. — Очень вкусно. Спасибо. Спасибо, господин прокуратор.
Он улыбнулся так, будто ждал именно этих ее слов, и только теперь девушка заметила, что его волосы не уложены с помощью геля, а лежат естественными волнистыми прядями. И что галстук немного ослаблен. И длинный тонкий шрам через всю щеку слегка приподнимает уголок рта. Жаль, что Рамта не видит, мелькнула мысль. Этот мужчина точно заслуживает девяти баллов.
— Зовите меня просто Марком. — Он кивнул в ответ на ее ошеломленный взгляд и, не дав ей времени возразить, продолжал: — А вы… дайте-ка угадаю… вероятно, Аврелия или Флавия[9] или Хрисеида[10].
— Мелина… — девушка чувствовала, как наливаются жаром щеки и даже шея. — Мелина Тарквиния.
Что она такого сказала? Улыбка слетела с его губ, и взгляд Марка Вара был не просто серьезным, скорее, печальным и полным боли. Слава богам, эту боль причинила не она, потому что он мягко взял ее руку и поднес к губам:
— Так вот ты какая, Мелина Тарквиния. Лучше, чем я мог себе представить.
Вблизи его карие глаза под широкими темными бровями казались полными золотистых искр. От них она вся горела и плавилась как восковая свечка, и девушка молила богов, чтобы он как можно дольше не отпускал ее руки.
Через два месяца, все так же держась за руки, они стояли в храме Уни[11], ожидая решения гаруспика[12].
Она встряхнула головой, прогоняя болезненные воспоминания. Пусть прошлое остается в прошлом, но настоящее она попытается взять в свои руки.
Первым порывом Мелины было подойти к мужу и предупредить, что она уходит из дома и вернется поздно. Но он, похоже, был всецело занят своим ноутбуком. Она повернулась и быстро пошла к дверям. Сумка и куртка уже ждали ее в остии.
Девушка уже и забыла, когда в последний раз сидела за рулем своего маленького похожего на жука фиата. Но ключи были на месте — в шкафчике в гараже. Она вывела машину мимо огромного блестящего Бентли, который по мнению отца и мужа соответствовал ее статусу жены прокуратора, открыла ворота и с наслаждением утопила в пол педаль газа. Минут через пять, когда она уже сворачивала в сторону виа Америна, ее телефон зазвонил, но она выключила его и сунула в бардачок.