— Наши! Родненькие! — бойцы женского пола бросаются мне на шею, полностью игнорируя оружие в моих руках. Уткнувшись в гимнастерку, мигом пропитали ее слезами, продолжая, что-то бессвязно бормотать, постоянно всхлипывая. После того как смог их успокоить, получил наконец связанные ответы на свои вопросы. Оказались они машинистками штаба одного из полков, дислоцирующихся под Гродно. После захвата города в первый же день войны, зам. начальника штаба полка майор Филипчук дал команду взводу охраны погрузить штабное имущество и небольшой колонной в составе автобуса и трех грузовиков, под защитой легкого броневика, двигаться в соответствии с планом в место расположения запасного пункта дислокации. Там они ни кого не застали, и бесполезно прождав два дня, майор принял решение прорываться в сторону Минска, так как от редких групп отступающих узнали, что оборона прорвана, а впереди высажен немецкий десант. На следующий день им пришлось вступить во встречный бой с группой немцев на трех мотоциклах, неведомо как оказавшихся вдали от центральных дорог. Решающую роль сыграл броневик, солдаты едва успели сделать по паре выстрелов, как все было кончено, правда погиб водитель головной машины и ранение в живот получил майор Филипчук, сидевший рядом. Радостные бойцы пошли собирать трофеи и в это время очнулся раненый немец, сидевшей в люльке за пулеметом. Одной очередью он смахнул с дороги полдюжины бойцов и командира броневика, вылезшего из люка, посмотреть на трофеи. В результате самонадеянности получили 8 убитых, 2 тяжелораненых и еще у 5 человек оказались ранения, не требующие госпитализации. Майор крепился до вечера, продолжая руководить бойцами и указывая маршрут движения в обход деревень, предположительно занятых противником. К вечеру у него поднялась температура, а утром он начал бредить и терять сознание. На остатках горючего петляя по лесным дорогам колона, заехала в лесной массив на краю озера с заболоченными берегами, где стали лагерем. От места, где мы сейчас находимся, до лагеря всего несколько минут ходьбы, нас разделяет поле, по краю которого на несколько километров в разные стороны тянется глубокая широкая канава, и лесополоса шириной около 50 метров. Что бы проехать к ним пришлось бы делать приличный круг, так как ехать прямо мешает канава, поэтому немецкие части, изредка проходившие по дороге, до сих пор не заглянули «на огонек». А ближайшую деревню, находившуюся примерно в полутора часах ходьбы, после прорыва через нее какой-то нашей механизированной группы, немцы сожгли, взбешенные понесенными в ночном бою потерями. Майор «сгорел» за несколько дней, второй тяжелораненый пережил его не намного дольше. Рассказывая о раненых, девушки сильно погрустнели, и снова захлюпав носами, попытались объяснить мне, что сделали для их спасения все возможное.
— Мы же только сборы прошли по оказанию первой помощи. Можем кровь остановить, повязку наложить, знаем, как раненого к транспортировке подготовить, а тут такое…
— Мы все сделали, как учили, — перебивает ее другая, — мы и раны обработали, и медикаменты нужные применили, что бы заражения не было, мы… они…
Обе опять разревелись, еле их успокоил, и пока шли к лагерю дослушал их историю до конца. Потеряв руководство, бойцы потихоньку стали расходится, некоторые уходили в разведку и не возвращались, другие исчезали ночью, бросив оружие. В результате остались одни девчонки, да пожилой водитель. Несколько дней назад к ним прибился легкораненый лейтенант НКВД, сопровождавший пожилого мужчину. Ранение было легкое, но очень неудобное, мешавшее пешему передвижению. К этому времени девушки выполнили последнее распоряжение командира и уничтожили по акту всю документацию, больше их в лесу ни чего не удерживало, кроме дефицитных пишущих машинок, но куда идти они не знали, да и откровенно боялись. Продуктов и медикаментов у них хватает, оружия и боеприпасов навалом, вывезли оружейную комнату, наладили кое-какой быт, материальных ресурсов у них достаточно. При обследовании прилегающей территории, на острове посреди озера нашли склад боеприпасов, по описанию бомбы и гаубичные снаряды. Как они туда попали и назначение хранилища неизвестно, нормальной дороги на остров нет, ящики заросли травой, ограждение из колючей проволоки покосилось, следов охраны ни каких. Рассказ девушек был сумбурный, изобиловал ненужными подробностями, тараторили они, не умолкая, причем обе сразу. Костин остался возле самолета, а я дошагал вместе с Катей и Леной к их лагерю. Просто не смог сразу объявить, что мы улетаем и взять их с собой не сможем.
