В середине июля под Ярцево случайно встретился с полковником Лизюковым, приехавшем на трофейном броневике, который был передан мною на нужды обороны Борисова. Он был вызван в штаб к Рокоссовскому, по вопросу организации обороны Соловьевской переправы, комендантом, которой его назначили. Я тоже здесь был по делам службы. Оба искренне обрадовались встрече, долго трясли друг, другу руки, задавая какие-то бессмысленные вопросы и почти не слушая ответы. Пятнадцатилетний сын Алексея Ивановича — Юрий, одетый в военную форму стоял рядом и улыбался. Со стороны, наверное, мы и, правда, смотрелись смешно. Потом успокоились и отошли в сторону поговорить обстоятельнее. Алексей Иванович рассказал, что на меня послали два представления — за пленных немцев и за помощь в организации обороны Борисова. На вопрос, чем я так помог, получил развернутый ответ. Оказывается, после нашего отъезда, ближе к обеду немцы передовыми частями вышли к Березине, но форсировать не торопились, мелкими группами прощупывая оборону. В районе Чернявской переправы немецкую моторизированную колону, внезапно атаковало звено наших истребителей, сбросив бомбы «страшной разрушительной силы». Технику накрыло огненное облако, противник в панике отступил, бросая имущество. Через час атака самолетов повторилась в районе Борисова, свидетелем, которой в числе прочих, стал и Лизюков.
— Не знаю, что ты намешал в бочки, но смотрелось, очень впечатляющи. Немцы полдня приходили в себя. После этого зрелища, твой план о подготовке огненной ловушки был принят сразу.
— Да причем здесь я, это техники на аэродроме, что-то нахимичили. Я только общие ингредиенты подсказал. Мы и сами иногда используем подобное — эффектно конечно, но ущерб больше моральный, до чуда оружия далеко.
— Да ты послушай, вон Юрка соврать не даст. Первые атаки мы с трудом, но отбили, мосты двух переправ взорвали, хотя наши отступающие еще шли. А за Борисовский бетонный мост решили повоевать, точнее Сусайков настоял на решении оборонять город, не мог он сдать западную часть без боя. Курсантов в городе с бутылками рассадили, артиллерийские засады сделали, ну и уже на восточном берегу, ночью подготовили заминированный участок. Обочины битой техникой завалили, что бы по центральной дороге шли не сворачивая. Мост давно был заминирован, хотели его вместе с вражеской техникой подорвать. Все провода заменили, все проверили.
Утром 1-го июля немцы начали атаку и смогли войти в Борисов, прорвав оборону. На улицах мы пожгли больше десятка танков, много другой техники. Уже думали, что отобьемся, но противник танковой атакой вдоль берега прорвался к мосту, перед которым мы устроили заграждение из неисправных автомашин и бронетехники, прикрытое огнем артиллерии. Враг сумел преодолеть его сходу и, не останавливаясь, захватил плацдарм на восточном берегу. Подорвать мост не смогли — саперов, как потом выяснилось, расстреляли в спину.
— А ведь предупреждал вас, что диверсанты за мост цепляться будут.
