Внизу жалобно звенят стекла и с треском ломаются входные двери. Не вольно морщусь, думал, что взять здание под контроль для них дело пары минут, без чрезмерной шумихи, но явно ошибся. Захват помещений слабо проработан. Однако нельзя не признать, что задержка, вышла незначительная, да и шум можно простить, ведь им нужно показать начальству свое рвение. Первые два бойца, в форме вермахта, ворвавшись в комнату, резво уходят влево и вправо, беря меня на прицел, но не приближаясь. Как я и надеялся, у них приказ взять меня живым и по возможности невредимым, а это не так-то просто сделать, когда я сижу за массивным столом и, демонстрируя полное равнодушие к происходящему, неторопливо смакую сливянку из стакана. На столе стоит начатая плетеная бутыль, немудреная закуска и на самом краю еще один наполненный до краев стакан, явно предназначенный офицеру. Оружия у меня нет, разряженный ТТ с вынутым магазином, тоже лежит на столе. Я объявил о сдаче, выгляжу как старший офицер, так для чего ломиться через всю комнату, тем более что мною заблаговременно в некотором беспорядке расставлены на их пути стулья. Немцы уверены что, так или иначе возьмут свой приз, и все, что в моих силах, — чуть оттянуть этот момент, поэтому они слегка расслабившись, снисходительно улыбаются. Кроме того у немецкого офицера появляется возможность лично принять мою капитуляцию.
Солдаты держат меня на прицеле, еще один остался в коридоре, контролируя подходы, пришло время командира со свитой. Их, я жду с нетерпением, без устранения командования, план, и без того непростой, станет трудновыполнимым.
— Руки вверх! Встать! Быстро! — с явным прибалтийским акцентом командует, появившийся в дверях, новый боец в камуфляже. «Лесные братья», поэтому и форма нестандартная. Специалисты противопартизанской войны, рано они что-то проявились, хотя Прибалтика тут под боком. Буду звать его «латыш».
Орет громко, все остальные моментально подбираются. Может, самый главный ефрейтор, может, просто орать любит, но в любом случае мне нужен не он. Бойцы косятся на мебель, думают разбирать преграды или рвануть к цели прямо через завалы. На этот случай я предусмотрел пару заготовок, но не уверен, что сработает. План — тот еще сомнительный экспромт, но куда деваться, если, ни времени, ни возможностей не предоставили.
— Я сказал, все бросить! Встать!
Чуть отхлебнув из стакана, с насмешкой говорю:
— Успокойся, вон на столе ТТ лежит, это мое единственное оружие, я пустой.
В это время входит офицер. Высокомерен, уверен в себе, истинный ариец.
— Бросил все и встал! — по-другому повторяет свой приказ латыш.
