— Я солдат и готов поверить в любую достойную идею, мало того — пожертвовать своей жизнью за нее. Разве этого недостаточно?! — гордо парировал комендант и немного печально добавил: — Эх, мой юный друг, ты даже представить не можешь, от какой великой иллюзии я сейчас отказался. — Он вытянул руку к окну и показал на горизонт. — Мои мечты в великую, избранную нацию, способную превратить мир в сказку, лишены будущего. И не только волевое решение стать христианином принудило меня думать так, скорее это следствие, а не причина. Все дело в обычном человеческом несовершенстве. Гнусные, противоестественные пороки, взвизги раненого шакала, а не стон умирающего льва. Нет — немцы совершенны, но только в пределах Германии. Такая же история со всеми остальными — французами, итальянцами, русскими и даже поляками. Народ будущего лишен нации, он враг нации.
— Это христиане?! — то ли высказал предположение, то ли утвердил Алексей.
— Ты гений, русский мальчик! — захохотал комендант, достал из серванта бутылку коньяка, налил себе полный стакан и залпом опустошил его. — За тотальную победу христианства.
Во дворе прозвучало несколько автоматных очередей.
— Что это было? — спросил мальчик.
— Я приказал немедленно расстрелять пять потенциальных бунтовщиков-коммунистов, — спокойно ответил офицер. — Долго не мог решиться, но узнал, что все грехи прощаются списком, и принял это неприятное решение.
— Господи помилуй! — ужаснулся ребенок. — Вы же чудовище!
— Совершенно верно, — согласился комендант и приказал: — Возвращайся к отцу и передай ему, что я его жду у себя ровно в полночь. Со всем необходимым оборудованием.
Вне себя от ужаса, Алексей выскочил из здания комендатуры на улицу и побежал к колодцу, где его отец уже заканчивал крещение.
После того как люди разошлись, Алексей с отцом пошли в отведенную для них палатку.
— Надо немедленно отсюда уходить, — на ходу сказал отец.
— Нас до завтра не выпустят, потому что комендант хочет, чтобы ты его крестил ночью, и он уже выбрал себе имя — Иоанн, он родился в день Иоанна Воина, — сообщил Алексей.
— Откуда он все это знает? — изумился отец.
— Я ему рассказал, — признался мальчик.
— Помоги нам, Господи! — вздохнул отец и решил: — Ладно, пойдем хоть перекусим перед этим испытанием.
За полчаса до полуночи за ними пришел жандарм с двумя автоматчиками.
— Может, останешься здесь? — с надеждой глядя на сына, спросил священник.
— Это я придумал, — отказался мальчик и стал напяливать на ноги свои старенькие ботинки.
Солдаты их провели темной территорией лагеря к зданию комендатуры и помогли подняться на крышу. Там, прямо посередине, в белом исподнем солдатском белье на расстеленном под ногами флагом «СС», скрестив руки на груди, стоял комендант.
Заметив в глазах священника и ребенка страх, он поспешил успокоить их и, кивнув на солдат, сказал:
— Их можете не бояться. Один из них сын моего садовника, а двух других я лично выкупил четыре года назад из камеры смертников. Они грабили поезд и случайно пристрелили стрелочника. По-русски никто не понимает, думают, что я хочу заняться местной магией и стать еще сильнее, в конце концов, они знают — как любой офицер «СС», я прошел оккультную инициацию. Больше им знать ничего не надо. Начинайте ритуал.
Опомнившись от увиденного, отец поспешил спросить офицера: «Хорошо ли вы обдумали свое решение принять Святое крещение? Читали ли вы Библию? Знакомы ли вы с основами православной веры?»
На все вопросы пастыря комендант кивал утвердительно, и отцу ничего не оставалось делать, как начать крещение. Алексей наблюдал за происходящим, сидя на парапете крыши. Иногда его одолевала дремота, и он погружался в сон. Там он видел то отца Аувиана, листающего псалтырь, то маму, руками вышивающую на воротнике подрясника отца крестик красной шелковой нитью, то загадочный валаамский пруд в лесу, где он видел «Бога». Вода в пруду была настолько прозрачная, что Алексею удалось разглядеть лежащую на песчаном дне шпагу своего деда-генерала. Рядом со шпагой плавала «золотая» рыбка с большими синими глазами.
— Сочетахся ли еси Христу? — строго вопрошал отец Михаил.
— Сочетахся, — серьезно отвечал офицер.
— И веруеши ли Ему? — продолжал священник.
— Верую Ему, яко Царю и Богу, — продолжал комендант, иногда все-таки заглядывая в «требник» священнослужителя, чтобы не допустить какой неточности.
Один из солдат принес два ведра с водой и поставил их рядом с расстеленным флагом.
Алексей посмотрел на небо у себя над головой. Такого ясного, звездного неба он еще не видел никогда. По небосклону то и дело скатывались крупные, искрящиеся кометы, исчезая где-то за горизонтом в направлении города. Он отвлекся только тогда, когда отстриженные отцом Михаилом волосы офицера вспыхнули в пламени заботливо поднесенного солдатом факела.
