Но вот забарабанил по крыше дождик… и я накидываю пальто и ухожу в плаванье по пустынным улочкам плоского городка… «Ты когда вернёшься?» – несётся мне в след. «А это моё личное дело!» – резко отвечаю я, резко закрывая за собой двери (я ненавижу этот вопрос! он мгновенно приводит меня в бешенство!)
На два часа я свободна. Ото всех. Ото всего.
Два часа грустного счастья, волнующего шёпота дождя, блестящих чёрных веток, усеянных дождливыми бриллиантами… Два часа мечтаний неизвестно о чём…
Какой законченный пессимист не нуждается в эмоциональной подпитке? Поэтому мне так нравились наши прославленные классные шутники – Аня-большая и Сашка Соколенко. Когда я смеялась, у меня как будто сдиралась железная кожура с сердца… На самом-то деле я обожала смеяться! Как организм нуждается в витаминах, так и душа, чтобы расти, нуждается в радости, в шутке, в простом здоровом смехе. Мне этого в жизни катастрофически не хватало.
Сознаю, что была мрачной в те годы, и, видно, поэтому со мной никто долго не дружил. Наверное, со мной было трудно, тяжело. Но догадалась я об этом значительно позже. А тогда – было грустно и непонятно: дружишь-дружишь с девочкой – и вдруг обнаруживаешь, что она давно уже дружит с другой, а ты здесь вовсе и не при чём… Так было с Томой, Асей, Людой, Ветой…
Была вспыльчива. Мама говорила: «Вся в отца!» Там бушевала горячая казачья и, не менее горячая, одесская кровь… Ничего не стоило сказать резкость. Была до ужаса принципиальная. Не гибкая. Упрямая до упёртости. Не умела (и не хотела) смотреть на вещи глазами другого человека. Была резкая. Обидчивая. Могла и сама легко обидеть человека. Не умышленно, конечно, а из-за своей подростковой, вызывающей принципиальности.
Повсюду видела несправедливость в жизни. Реагировала болезненно – до крика! С мнением взрослых считалась мало. Была убеждена, что взрослые в силу своего замшелого возраста уже забыли, как должен быть устроен мир (ха-ха! маме и Фёдору было чуть-чуть за тридцать!)
Презирала деньги. Когда мне принесли первый гонорар за опубликованные стихи, не хотела брать деньги. У меня чуть не истерика приключилась. «Я же не для денег писала стихи!!!» Довела почтальона тётю Шуру до слёз: «Куда ж я их дену, эти деньги?» С трудом, вместе с бабушкой, они уговорили меня расписаться в получении энной суммы и взять эти презренные бумажки. Радости и гордости за первый заработок не испытала, но было чувство омерзения и унижения. Считала, что деньги, выгода – развращают человека, портят его. Решила для себя, что никогда в жизни не буду работать ради денег. Ради денег – это унизительно. Обидела Люду зачем-то во время спора: зачем человек работает? Она сказала: ради денег. Я встала на дыбы: нет! деньги ни при чём! человек работает потому, что он любит делать своё дело!
Людочка спросила:
– И ты будешь работать, даже если тебе не будут за это платить?
– Да, буду!
Забавно: так и случилось в моей жизни. То ли предчувствовала свою судьбу, то ли накнокала?… А тогда, распалившись в споре, сказала Людочке резкость, обидела её – ну, и дружбе конец… Не понимала ещё тогда, что друзей нельзя обижать, даже если они имеют другой взгляд на какие-то вещи. В отрочестве такие мудрые истины не воспринимаются. Увы!
Потом, когда пыл сошёл, было стыдно, тяжело, но изменить – раскрутить всё обратно – было уже невозможно… Одно грубое слово сломало дружбу и занозило стыдом моё сердце – на всю жизнь. Людочка, прости меня! Чем дольше живу, тем чувство стыда острее. Вот ведь какая беда: многое можно сломать – и потом починить, но сказанное слово не воротишь… Беда ещё и в том, что я и в сегодняшней жизни, порой, произношу резкие слова. И всё из-за той же природной вспыльчивости и упёртости. Гены не изменишь. Но, по крайней мере, с годами научилась просить прощения. И то слава Богу.
А в отрочестве мама говорила: «Ты не умеешь просить прощения». На что мне всегда хотелось спросить: «А ты?»
В минуты отчаянья. Что меня держало на этом свете? Что давало силы выжить? Конечно, поэзия. Моя верная, самая близкая подруга. Она была всегда рядом.
Без стихов не жила ни дня. После школы обязательно заходила в книжный магазинчик, единственный в нашем городке. Магазинчик был возле моего дома, и я там была самым частым посетителем. Все поэтические сборники я покупала тут же, благо, книги в то время стоили копейки. Так что, сэкономив на пирожке в школе, можно было приобрести новую книгу Евгения Винокурова или Вероники Тушновой. Жажда на стихи была неутоляемая. Блок, Есенин, Заболоцкий, Смеляков, Рождественский – мои любимые поэты того времени.
