Оно было потрясающим. Нет, не то что бы уродливая полуженщина-полуптица оказалась сильно ароматная, мягкая или потрясающе вкусная. Даже наоборот, мяско было местами пережаренным из-за способа его приготовления, сухим, и без специй довольно противным. Оно слегка отдавало палеными носками, но сейчас казалось мне самым потрясающим блюдом на свете, потому что спасало меня от неминуемого мучительного голода.
Наевшись до отвращения, что предполагало еще очень долгое отсутствие желания кушать у нас обоих, мы с крысом впервые за последнее время позволили себя спокойно развалиться на лавовой гальке и наслаждаться открывающимся унылым пейзажем.
- Должен признать, я первый раз за последние два века чувствую себя хорошо, - сказал он, забравшись ко мне на живот и улёгшись на спину, вытянув задние лапы.
- А жизнь-то налаживается! - усмехнулась я в ответ.
Степан улыбнулся.
- Так расскажи мне, что там с этим странным топором, который ты достала из кучи камней?
Я протянула руку и взяла за рукоять опасно блестящую секиру. На ней вновь не было и следа крови, и золотые блики огненной реки весело играли на лезвии, слегка освещая место нашей скромной стоянки. Я уже начала привыкать к постоянной тьме этого мира, а слабые отсветы лавы, текущей здесь повсюду, настраивали разум на новый лад, заставляя постоянно находится в напряжении. Существуя без лучей солнца, в тени и мраке, как мы здесь, начинаешь чувствовать себя иначе. Даже на Земле. Множество людей продолжают испытывать ужас темноты, уже выйдя из детского возраста. И даже те, кто не признаются себе в этом страхе, просто стараются не думать о нём. Потому что, когда ты смотришь во мрак, кто знает, что смотрит на тебя из него? И тогда разум начинает работать иначе. Можно совершать поступки, которые при дневном свете, никогда бы не совершил. Может произойти то, что под лучами солнца покажется иллюзией. Или чьей-то шуткой.
Секира была прекрасна. Она мне уже нравилась своей неровной, покрытой росписью, рукоятью, большим камнем в середине, который изредка поблёскивал и казался живым существом.
- Когда я скатилась в кучу камней с этого склона, - я показала рукой туда, где сейчас лежал демонический труп, - то единственное, о чём я думала, было: "Я должна выжить". И в этот момент моя рука словно сама потянулась сквозь камни вниз. Как будто я знала, что там лежит эта секира. Не знаю, как объяснить. Я чувствовала, что она там. А дальше руки сами двигались. Гарпия могла незаметно переместиться куда угодно, но я, наверно, почувствовала.
Крыс покачал нахмуренной мордочкой.
- Ну и? А дальше?
- А что дальше? Дальше всё просто. Я рубанула воздух наугад, рассчитывая, что мне повезёт.
- И как же ты смогла это сделать? Сдаётся мне, что не бывает всё так просто, - Степан внимательно посмотрел мне в глаза, ожидая, что я отвечу.
Всё закончилось, я убила гарпию, и мне было уже не важно, что, вероятно, это случилось не из-за моей ловкости, а исключительно из-за моего шестого чувства. Кто вообще говорил, что демонов надо убивать иначе? Может интуиция - основа в борьбе против темных сил?
- Почему тебя это настораживает? - спросила я.
- Потому, что здесь, - он как мог широко развёл лапы в стороны, словно обнимая мёртвую пустыню вокруг, - ничего не бывает просто так. И если интуицией ты никогда не славилась, значит надо искать другую причину.
Через некоторое время, совершенно незаметно на меня опустился тяжёлый сон. Проснулась я на том же месте, обнаружив рядом тихо сопящего Степана. Не желая его будить раньше времени, я с трудом встала и огляделась. Раненое плечо страшно болело, и я вообще не могла шевелить рукой. Это было самое ужасное утро в моей жизни. Оно даже утром-то не было. Тьма вокруг, освещаемая лишь огнём горящей магмы, ничуть не изменилась.
Темная корка образовалась на поверхности раны, и мне казалось, что внутри началось воспаление. Надо было узнать, где же мы всё-таки находимся, чтобы спланировать дальнейшие действия. Минут за пять-десять я обошла весь периметр небольшой плоской площадки, на которой мы находились. Я была в ужасе. Это был узкий пятачок суши на вершине горы рядом с лавовым озером, которое медленно стекало вниз. Жерло вулкана.
Высота его была порядка трех километров, и земля у вершины круто уходила вниз, делая вулкан чуть ли не вертикальным. Спуск был практически невозможен.
Было и ещё кое-что. У подножия горы, на которой мы находились, с одной стороны зияла огненная бесконечность, а с другой лежала долина. Моим глазам предстал целый оживленный город, изобилующий кучей разнообразных строений и огромных комплексов, если так можно назвать темные очертания того, что я увидела. И сотни, тысячи человеческих существ, двигающихся, кривляющихся, извивающихся, под воздействием непонятных сил. И стоны. Я поняла наконец, что за странный тихий звук, преследовал меня со времени нашего попадания сюда. Это было эхо боли и страха. Это были крики людей.
Я срочно разбудила крыса и рассказала ему о своём открытии. И вместо голубых глаз на меня посмотрели два серых блюдца.