А через пару часов я проснулся. И понял, что больше не засну. И отправился к Борьке. Нет, в самом деле! Мне столько ещё хотелось сказать и ему и другим ребятам… Ну, может, не сказать, а просто посмотреть на них, кому-то подмигнуть, кому-то улыбнуться, кого-то хлопнуть по плечу. Как же я в казарме буду валяться?!
Борька уже обустроился. У него это получалось быстро. Любое помещение, в котором он недолго находился, приобретало неуловимые черты основательности, грубоватого уюта и… запах любимой Борькиной травы.
Для меня этот запах был слишком резок. Но сейчас я был рад и ему тоже. Пусть пропахнет моя одежда – у меня чуткий нос, и возможно ещё завтра я почувствую эту дурацкую траву и вспомню про друга.
Боонр вынес мне порицание - что я встал слишком рано... Он, конечно, прав – опять! – но у меня просто не получилось лежать дальше…
Меня повеселило его огорчение: набить морду некому, вишь ты! За то, что меня разбудили. Впору почувствовать себя важной титулованной особой, чей крепкий сон является едва ли не национальным достоянием… Интересно всё-таки, насколько важными особами являются мои бабка с дедкой по эльфийской линии? Отец никогда не говорил… Небось выглядят не старше нас с Борькой. Вот было бы забавно подойти к красавице эльфийке и участливо спросить: «бабуся, а не мучает ли вас подагра?» Какой звук издала бы старушка? Ха!
Хорошие ребята под началом моего побратима… приветливые – вон один мне подмигнул, другой рукой помахал. Но не подходят, чтобы не мешать нам пообщаться.
И тут это невозможный гном (потому что только они так непредсказуемы и упрямы!) вручает мне свой заветный нож! Мне! свой нож, почти живой!
Глупее было бы только, если б я вручил ему лук. Нет, Боонр стреляет из лука. Но… не очень-то хорошо, скажем так.
А ножик-то – вот ведь чудеса! – женщиной оказался. Ну, вернее, душа в нем была женская. Это в ноже-то! Я обалдел сперва… а с другой стороны, почему бы и нет….
«Не могу!» - говорю я ему, как же отобрать такое? Это же почти как друг…
- Так ведь ежели она мой друг, то неужто я не могу ее попросить еще одного моего друга поберечь? Собаке всегда можно приказать охранять тебя от бед, а коня я тебе и так любого заседлаю, сам знаешь – хоть бы он и упрямее тебя был, - отвечает мне Боонр… ну насчет упрямства сложный вопрос. Сам хорош… Ну а если эта душа на него обидится?!
Но напрасно я возражал. Когда Борька произнес «Не возьмешь?» - у него на лице было написано такое глубокое огорчение, что я почувствовал себя матерой, жирной свиньей.
И попытался познакомиться – если можно так сказать про нож.
- Я не говорю, что не возьму! – сказал я Борьке и осторожно прикоснулся к ножу, обиженно звякнувшему о камень. – Давай я попробую у него спросить…
- Попробуй. Хотя я к твоему подарку так не присматривался, - с усмешкой ответил Боонр.
- Мой… не такой живой, - ответил я, - хотя тоже не просто мертвая безделушка. Он спит как бы… А твой… Сейчас мы поздороваемся.
Я положил нож на ладонь, раскрыв ее, и поднес к глазам. Потом тихо погладил пальцем по рукоятке – как коня по шее.
- Кошку погладь, - пробормотал Борька. Кошка, значит? Ну да… кошка… не больно-то похожа, если уж придраться…но она ж не виновата, что не похожа.
Киса! Кошки любили меня. Где там у тебя уши, чтобы почесать за ухом?
- Обязательно, - заверил я, - как же не погладить…
Чтобы сделать приятное другу, я хоть поцелую, если надо, этот ножик… тем более это не просто нож, а знак искренней тревоги и заботы. Единственное, что Борька пронес даже сквозь рабство своё дурацкое… и теперь вот отдал мне.
Кошка! Помоги мне своим когтем, если что… и не сердись, что твой хозяин отдал тебя… потому что мы дороги друг другу. Вот так, кошка…
Кончиком пальца я провел по лбу и усмехнулся – показалось, что еле заметное касание толкнулось в кожу – как, бывает, по обязанности трется о ноги независимый и гордый кот, когда уж очень есть хочется.
- Ну что? Договорились вы там? – спросил Боонр.
- Кажется, да… - прислушался я к своим ощущениям. - Мне соблаговолили сказать «Мр!»
Глава 4
Боонр, Борька мой, всегда восхищался, как хорошо я умею прятаться.
Попросту - исчезать. Эльфийская магия «Пряток» каким-то чудом далась мне уже давно и почти без тренировок. Ну а как же! Не видно меня. Совсем. Хоть ты не приглядывайся, хоть в мою строну смотри – дырку проглядишь, а меня все равно не заметишь… Нравилось ему. Порою я ему фокусы показывал разные… и не только ему, конечно же.
Легко у меня это получалось. Много ли надо времени – спрятаться, подшутить над кем-то? Минута, две, редко десять… чаще всего не больше пяти. На охоте, с отцом – там бывало и больше, в засаде-то… но там я был неподвижен.
А сейчас я бежал.
Мимо шатров, больших и поменьше, ярких и не очень, размалеванных красной краской, чтобы отвадить злых духов, мимо костров и привязанных лошадей… мимо сгрудившихся в кучку орков, играющих в какие-то кости или камешки и как раз в этот момент отвешивающих оплеухи одному из компании – то ли проиграл, то ли жульничал…
