А потом его костер догорел, и воцарилась тишина. Тишина на всю оставшуюся мне жизнь. Больше не будет его голоса, его шуток и песен… Будет что-то другое, но недолго, совсем недолго. Мы ведь все умрем скоро. Я-то уж точно. Не собираюсь я держаться за жизнь. Не то чтобы незачем было, а просто вот… не хочется. Хотя и специально нарываться, конечно, не стану – ты ведь просил меня этого не делать, Эфеданэль, брат мой… ради тебя я не стану. Но и шибко цепляться за жизнь не буду тоже, уж извини. Все равно Тот Край у нас с тобой разный будет, так что свое возмущение ты мне никаким образом не выскажешь. Мы не встретимся больше…
Боль растеклась по мне холодом и жаром, не такая, правда, когда тело болит. Впервые со мной такое было, и я никак не мог найти себе места. Слонялся без дела по Крепости, пока меня не поймал Комол и не шуганул прочь, чтобы не мозолил парням глаза… И тогда я пошел в казарму.
Сижу. На койке Эдана сижу, потому что свою я раздолбал. Не специально, а так… скрутило меня опять, когда спать лег, что ни в какую просто… чуть снова не сбрендил, буйный стал. Ну и… сломал, в общем. Не сказать, что шибко серьезно, а чинить лень. Тем более свободный коек у нас много уже, увы… Так что я просто перебрался на место Эдана – знаю же, что он бы не в обиде был. Ну вот, значит, и сижу. Прямо даже смешно – спать боюсь лечь. А ну как опять не совладаю с собой? А ломать койку погибшего брата – это не дело. Лучше я так посижу. Глядишь, успокоюсь. Один из людей – я знал, что у него орки отца и брата порешили с год назад, и его общество было мне не так противно, как остальных – еще там, на стене, сказал мне, что когда душа помертвеет, станет полегче. Окружающим, во всяком случае. Я тогда кивнул только, а сейчас вот сижу и думаю – и когда это случится-то? А то прям хоть к стене себя приковывай…
Руки, что ли, занять чем? Я вздохнул и взялся перебирать вещи брата. Вещей этих – мыш наплакал, прямо скажем. У меня – и то больше, кажется. Хотя… вот этого я у него не видел. Я потянул из-под тюфяка мягкие и бархатистые полоски кожи и вытащил с ними уже почти законченный пояс. Красивый. Плетеный по южным традициям. С бронзовыми кольцами и начатой с края вышивкой. На вышивке щурила один хищный глаз половина тигриной морды, и даже клык уже у нее был. Один. Как я теперь.
А ведь это мой пояс, вдруг понял я. Это же я порвал себе свой старый пояс перед началом осады и так и не смог попасть на ближайшую ярмарку, чтобы купить обновку. Комол выдал мне обычный, стандартный ремень из свиной кожи, и я отложил это дело на потом. Подумал, что куг потерпит маленько и такую простоту. А Эдан, значит, решил по-своему. Подарок мне делал. Почти доделал вон… А если даже и себе – плевать. Не так уж много оставил он мне на память, чтобы разбрасываться вещью, сделанной им собственноручно. И пусть только кто скажет… пусть только посмеют заикнуться, что мне нельзя его взять!
Ну вот, я опять плачу. На койке Эдана, скрючившись, свернувшись в тугой комок из боли и памяти, я рыдаю, как девчонка. А в самой сердцевине этого комка, коим я являюсь, теплеет от моего тела плетеный кожаный пояс. А потом я медленно успокаиваюсь и затихаю. Лежу тихо-тихо, словно сплю. А потом и правда сплю. Ну, почти. А может быть, не сплю, а просто лежу, а всем кажется, что сплю. И мне так кажется. И здесь и сейчас это лучшее, что может со мной быть.
Глава 6
Я очнулся резко – от удара о землю.
До этого меня просто не было. Нигде. А потом я понял, что… лучше бы и не было. Потому что я в плену. У орков, а у кого же ещё? Их голоса, их речь…
Только каким же образом, демон вас всех побери, взялись орки на ТОМ берегу? До сей поры они никогда… Или всё когда-то бывает в первый раз, и я такой везучий, что нарвался именно на такой вот случай?! Дурак… жалкий доверчивый дурак… обрадовался, думал, свои… вот они, ребята, дальше уже легче будет идти, я добрался…
Добрался, ага.
И зачем я им нужен? Почему не убили сразу? Эх, ведь скорее всего не для того, чтобы продать или использовать в качестве раба… Орки вообще не очень любят торговать рабами. Женщин они оставляют себе, сильных мужчин из людей – их продают порою, да… но с виду я совсем не из людей и сильным тоже не назовешь. Кости и жилы, для эльфа фигура обычная, а для человека худощава. Отец-то у меня тоже такой…
Отец… Хорошо, если ты не узнаешь, что со мною произошло. А нужна этим оркам, скорее всего, информация! Когда же это во время военных действий кто-то отказывался от «языка»?! Тем более от такого, который сам в руки лезет… пришел.
Как же не допустить, чтобы они получили эту информацию? Письма у меня нет… всё передать нужно было на словах… Медальон с царапиной – а кто скажет, что он не мой собственный и что не девушка мне его подарила?! Главное – молчать. Не говорить ничего, потому что я простой лучник… разведчика не вышло из тебя, парень… и даже врать складно ты не умеешь. Другой бы что-то соврал такое, чтобы этим враньем помочь нашим… а я не умею. Не знаю, что говорить.
