Саманта видела, как женщина, зажимая руки между ног, силилась удержаться. Она стыдилась, что ее возбуждало смотреть на бьющегося в предсмертных конвульсиях мужа, но, если бы ей предложили все остановить, она бы ни за что не согласилась.
Саманта Де Ламаркан встала, аккуратно, стараясь не запачкаться и огляделась.
То, что она увидела, очень ей понравилось.
— Мои славные детки.
Томас шел через толпу людей, размахивая оторванной головой, которая минуту назад недовольно отзывалась о эмигрантах. Люди с перекошенными от ужаса лицами устремились к выходу, где их встретил Роланд.
Мальчик услужливо отошел в сторону, и мужчина, с закатанными по локоть рукавами, схватился обеими руками за ручку.
Роланд бесшумно рассмеялся. Он всегда знал, что все взрослые дураки, но не настолько же?
Обе руки валялись на полу отсеченные острой бритвой. Роланд прозвал свое детище гильотина.
Мужчина кинулся в толпу и споткнувшись на пол уже не встал. Какая-то девушка наступила ему на лицо. А затем и еще с десяток других таких же обезумевших.
«Их убивает собственная глупость», — подумала Саманта.
Она дала возможность жене уже покойного Оскара, получить лучший оргазм в ее жизни и теперь та сидела, зажавшись в кресло с застывшей на лице гримасой. Нижняя губа дрожала и с нее свисал сгусток белой слюны. Женщина что-то бормотала, перебирая перед собою пальцами рук, будто вязала.
— И ты Розалин, — грустно произнесла Саманта. — Жаль, я думала ты стоишь больше. Женщина не обращала внимание и играла с собственными жидкостями, растягивая и наматывая их на палец, как пряжу.
У каждого человека свой предел, после которого мозги превращаются в кисель.
Саманта Де Ламаркан не любила пачкать руки, потому просто свернула ей шею. До тройного хруста. Голова женщины отщелкнулась, как касса в супермаркете, а изо рта вывалился бледно-серый язык.
Хаос, как назвали бы некоторые то, что происходило сейчас, но не она. Все это было закономерно и упорядочено. Жертва Великой Матери должна кричать и умолять, а ее душа проситься покинуть поскорее тело.
Так должно было быть.
Ее сознание служило чем-то вроде моста, между мирами. Великая Матерь улыбалась. Искаженные туманные силуэты, тянулись к ней вереницей. Она поглощала души умерших, отправляя их на ту сторону. Там они станут вечными слугами.
Эмми торжествовала. Наконец, ее мучительный голод был прерван. Она как обезумевшая прыгала то на одного, то на другого, выдирая зубами куски мяса, перегрызая артерии и прильнув к источнику, высасывала сладкий нектар.
Саманта вышла на балкон, откуда с высоты виден весь зал. Два мужчины и одна женщина, оставшиеся в живых из той шумной толпы, что явилась на закрытую вечеринку, истекающие кровью, забились в угол. Перед ними стоял Марко.
Они просили их отпустить. Женщина предлагала сделать с ней все, что ему придет в голову, лишь бы уйти живой. Но она не знала одного. Марко ненавидел шлюх. На них у него был свой «
Не обращая внимание на вопли, он задернул на женщине платье почти до бедер и приставил к бедру серебристый револьвер марки «Смит и Вессон». Холодная сталь заставила ее вздрогнуть.
— Тише, тише! Мы же не хотим, чтобы нас боялись? — спросил Марко у револьвера.
— Ты должен быть нежным, — он уперся дулом между ее ног, слегка надавив.
Ее всхлипывание было похоже на икание, дергающееся и монотонное.
— Я бы сказал вам, что-нибудь напоследок, — обратился Марко к женщине, которую можно было бы назвать девушкой, если бы не сеточка синих вен, расползавшаяся внутри бедра. На ней были самые обычные трусы на резинке.
— Но кажется совсем нечего. Хотя…, — он поводил револьвером вверх-вниз. — Да, точно. Сегодня, я непременно пополню коллекцию скальпов.
Он нажал на курок, и пуля вывернула наизнанку ее внутренности, задев сердце. Выйдя из груди, она прожгла себе путь от подбородка до лба.
Кажется, Марко был немного расстроен.
— Дети! — прозвучал голос мамы. — Сегодня наша Великая Матерь, источник мудрости и бессмертия, вновь приняла нашу жертву. Ее благословение льется на нас как дождь, наполняя наши сердца и умы, и только самые избранные достойны поклоняться ее величию.
Саманта сделала паузу и прислушалась. Снизу на нее смотрели с восхищением. Они питались силой, что даровала им Великая Матерь.
Роланд только что расправившись с последним из живых, поднял запачканное в крови лицо и улыбался невинной детской улыбкой. Мальчик наконец-то опробовал свой новый арбалет и остался доволен. Он передвинул спусковой крючок на большой палец и свободно придерживал болт указательным. От такого изобретения в груди у мужчины зияла большая дыра. Как только снаряд достигал цели, наконечник болта раскрывался как роза.
На лицах детей сияла радость.
«И никто не сможет этого у них отнять», — подумала Саманта.
Пол в зале выглядел как раскаленная плита.
Завтра они уедут, но это будет завтра. А сегодня они будут праздновать.
ГЛАВА 14
I
