Но когда загорался чужой знак онлайн, то как будто бы через него за Кирой могли уследить, и сразу хотелось сбежать со страницы, будто ловили на чём нехорошем, постыдном (не смей!).
Будто бы на письме ловили.
Кира смотрит, нахмурившись, Ясю – ну давай, сделай что-то тупое, дай отмашку тебя осуждать. Но страница как страница, и группы как группы, и фотки как фотки.
Листай вниз. Сочиняй по картинкам.
Бабочкины крылья на песчаном полу заброшки.
Уродское чучело хищной птицы, рядом раскопана ямка – она что, закопать его собралась?
Ступни в пёстрых носках на столе у компа, на экране – тоска и таблицы, сбоку фотки – какая-то шутка. Ничего так, смешная, придётся признать – Яся бывает смешная.
Обложка книги. Разумеется, Кира читала. Почему Яся тоже читала?
Осколок лица, выхваченный холодным светом.
Весь проросший насквозь стадион – для чего же она туда ходит?
Рука трогает ящичек, тот подписан «картотека ненайденных книг», а «ненаписанных» есть?
Кира помнит последовательность постов наизусть. Кире стыдно, как будто бы подглядела, хоть никто и не видит, никто не стыдит – всё одно.
Как-то был ещё пост – спрашивала совета. Кира знала, что делать, знала, в комментариях несли чушь, через это же проходила, но ты кто такая, чего лезешь – и прошёл тогда день, а потом ещё два, а потом вопроса не стало.
Единокровные сёстры, сообщающиеся сосуды.
Ей, наверное, не пришлось ничего объяснять.
Может, кинуть заявку в друзья?
Ты своим-то друзьям не сдалась – нет, к девчонке ещё привязалась.
Склей обрывки страницы в подобие человека, начерти на лбу слово «истина» – тот вроде как и заживёт отдельно от прототипа, к чему тебе оригинал.
Яся про Киру совсем ничего не знает. Кира знает про Ясю всё.
Когда отец в очередной раз отправлялся в командировку – над словом повисали невидимые кавычки, – Кира принимала правила игры. Отец делал вид, что действительно едет по делу, она – что в это верит. Возвращался оттуда иным, и становилось понятно: та,
Она так старалась.
Ей даже имя-то дали – усечённое отцово, недоотцово, да и это не помогло. Ни в мать, ни в отца, ни в проезжего молодца – в детстве Кира по крупинкам выискивала схожесть, будто это бы что изменило внутри, сделало сразу своей.
Другая – это не Яся. Она.
Но она так старалась. Боже, ну как же старалась!
***фотографии, которые никто никогда не делал***
*
на данном изображении могут находиться: один или несколько человек, кухня, новое знание
Яся – несносный ребёнок.
Таких подсовывали таинственные народцы вместо нормальных детей. Может, и тут настоящую дочку забрали, заменили тем, что под руку подвернулось, какие-то тролли, гномы, нечистые на руку феи, ищи их потом во всех возможных мирах.
Когда мама взаправду сердилась, она всегда почему-то говорила: «Зла на тебя не хватает». Зла не хватало. Куда-то оно уходило, это всё зло, что его не оставалось вовсе на эту девчонку.
– Это чё за мужик? – деловито роняет маленькая Яся, переступая порог.
Не признала. Или делает вид?
Ну это ребёнок, как можно подозревать в столь злом умысле. Попросту позабыла.
Ей не понравилось сразу, как он тут расселся: слишком уж по-хозяйски, и всё пространство заполнилось им. Таких – сразу ставить на место.
Мама открывает рот, чтобы что-то сказать, пристыдить, а мужик улыбается во весь рот, на щеках сразу ямочки проступают.
Яся давится своим же вопросом, но не потому, что вмиг устыдилась. Что-то изменилось в комнате, что-то тут стало, чего не бывало.
Смотрит теперь из-под чёлки так серьёзно, сосредоточенно, что улыбка мужчины гаснет, а ямочки пропадают столь же быстро, как появились. Он издаёт вымученный смешок, мол, забавная вышла девчуля. Поднимает руку, явно намереваясь потрепать Ясю по голове, но смущается под её взглядом и делает вид, что руку поднял для другого – просто узнать, который час.
Часы на другой руке.
Яся что-то понимает и этому ищет название, никак не может найти. Одно ясно точно: отец почему-то опасается её, хмурую девчонку в комбинезоне с вышитым утёнком. Может быть, дело в утёнке? Он довольно-таки жутковатый.
Долго не думая, Яся влезает в отцовский рюкзак, спешно брошенный в коридоре, находит жвачку. Фу. Сверху ещё ничего, а дальше невкусная, мятная, ну да с паршивой овцы хоть какой-нибудь шерсти клок.
Яся пихает в рот всю упаковку, хочет надуть самый большой в мире пузырь.
*
Кира – хорошая девочка.
