Там, у края неба полностью

Пещера не очень большая, и ноги тонут в песке выше, чем по щиколотку. Н-да, песка тут хватает, только вот непонятно, откуда он тут взялся? И тепло тут откуда-то идет, причем тепло доброе и приятное, словно от греющейся печки. Как-то все это необычно, особенно среди старой заброшенной шахты... Не менее интересно и другое: кое-где в стенах, на небольшом расстоянии от пола, имеется нечто вроде широкой и довольно длинной ниши, где вполне вольготно может расположиться человек среднего роста. По словам Патрика, подобное очень напоминает лежанки монахов в кельях скальных монастырей – оказывается, дорогому супругу пару лет назад довелось побывать в тех дальних местах, и он успел насмотреться на быт тамошних обитателей. Кто знает, может, и рудокопы когда-то использовали это место для отдыха, а возможно, и для ночевок? Пожалуй, так оно и есть, тем более что камень на лежанках такой же теплый, как и песок. Без лишних слов понятно – в этом зале уставшему человеку невольно хочется задержаться хотя бы для небольшого отдыха, да и находиться здесь куда приятней, чем в длинных холодных коридорах. Правда, наряду с большими каменными нишами в стене имеются и совсем маленькие, хотя таких немного. Тут что, и дети были? А ведь похоже на то, причем, судя по размерам ниш, это были совсем малыши. Странно... Неужели родители тащили сюда своих детей, даже самых маленьких? У меня такое в голове не укладывается! Тут можно сказать только одно – от хорошей жизни вряд ли кто-то отправился бы в забой с детьми.

Мы с Патриком обошли по кругу весь зал, пытаясь отыскать хоть какой-то выход, только все оказалось бесполезно. Ой, беда... Понятно, что место, где мы сейчас находимся – это тупик, и вход в зал имелся всего один, тот самый, который сейчас завален. Похоже, следует признать очевидное: нас завалило где-то очень глубоко под землей, и отсюда нет выхода...

Не знаю, что бы случилось дальше – во всяком случае, я почувствовала, что меня просто-таки захлестывает волна отчаяния, и из глаз вот-вот даже не потекут, а хлынут слезы... Ведь как чувствовала, что добром эта прогулка под землей не закончится! Что же теперь с нами будет?

Внезапно, словно чувствуя мое отчаяние, Патрик обнял меня.

– Черил, прости... – негромко заговорил он. – Если бы не я, то ты никогда бы здесь не оказалась...

Вообще-то так оно и есть на самом деле, только ведь и меня никто замуж силой не тащил. Сама согласилась, да еще и обещанные триста золотых сыграли свою роль. Сейчас вроде уже и денег никаких не надо, лишь бы суметь выбраться отсюда!

– Господин Серелей, вы, как я слышу, даже извиняться научились?.. – шутка получилась неудачной и натуженной, но мне удалось сдержать слезы. – А что касается всего остального... Не ругай себя, ты не виноват.

– И все же...

– Знаешь, как говорят в народе? Моя жизнь, мое решение. Тут виноваты другие, те, кто и начал всю эту историю.

– Вишенка... – Патрик еще сильнее сжал меня в объятиях. – Для нас сейчас главное – не отчаиваться раньше времени. Постараемся надеяться на лучшее.

– Хотелось бы, но...

– Никаких «но». В наших непростых обстоятельствах надо хорошо подумать о том, что будем делать дальше. Не забывай, что я твой муж, так что можешь опираться на мое плечо.

Ох, Патрик, Патрик... Муж ты мне только на словах, а насчет крепкого мужского плеча рядом – тут, боюсь, поддержка у нас взаимная. Внезапно вспомнились слова матери, которые она сказала мне незадолго до своей кончины. Тогда, глядя меня по голове исхудавшей рукой, она прошептала: «Держись, просто держись. Будет совсем тяжело – поплачь в подушку. Как бы тяжело ни было – иди или ползи в нужном тебе направлении. И запомни, что самое сильное плечо – твое собственное». Мама права – руки опускать не стоит, бороться следует до конца.

– Ты прав... – усилием воли я отогнала слезы.

– Кстати, ты обратила внимание, что огонь факела чуть колеблется? Значит, откуда-то идет приток свежего воздуха. Возможно, это всего лишь небольшие трещины, но проверить все же необходимо.

– Значит, мы хотя бы не задохнемся? Уже легче, хоть одна хорошая новость.

– Ну, для начала порадуемся хотя бы этому.

– А где же они могут быть, эти самые трещины?

– Внизу их точно нет, но мы еще не осмотрели свод.

– Да как же туда забраться?!

– Ты забываешь о моих достоинствах, чтоб их... – невесело усмехнулся Патрик. – Отойди шагов на шесть, и у меня враз отрастут длинные когти. Эту красоту неописуемую ты уже видела не один раз, и знаешь, насколько крепки драконьи когти. Думаю, что я даже нашего волколака смогу тащить на своей спине, и притом не сорвусь с высоты. Вот пусть оборотень у свода и ищет, откуда может тянуть ветерком. Надеюсь, очень скоро нюх у него восстановится, надо только немного подождать.

Возможно, Патрик сказал все это лишь для того, чтоб успокоить меня, но, и верно, я почувствовала себя куда спокойней. Правда, ответить я не успела, потому что в этот момент подал голос наш оборотень, по-прежнему лежащий посреди зала – вон, он еще и головой мотает, к себе зовет. Ну что там еще такое?