Амброз и Джеффри исключили себя, потому что хандрят. Я же исключил себя, потому что чувствую своего рода преданность им, да и лень мне участвовать в предприятиях Марии. И все же я ничего не могу поделать с любопытством. Вчера из лесу донеслись возбужденные вопли парней, а когда я, порядком исцарапавшись о подлесок, нашел их, они замолчали. Я был как взрослый, неожиданно заставший детишек за игрой.
– Мы хотим выкопать яму, – пояснила Мария. – А ты пришел помочь нам?
Она взглянула на меня проказливо, как бы бросая вызов. Сама же знала, что помогать я не стану. Что-то даже удержало меня от вопроса, для чего, собственно, яма; иначе я подыграл бы Марии. И вот, чувствуя себя полным дураком, я пошел прочь, а они у меня за спиной рассмеялись.
Вообще, мы с Амброзом и Джеффри как в осаде. Мария сковала нас; нам совершенно ничего нельзя сделать. Амброз единственный, кто негодует искренне, но он столь же беспомощен, как и мы. Мария ведет себя с нами как какая-нибудь тираничная домоправительница. Когда еда готова, она объявляет:
– Джентльмены, к столу!
После ужина Мария режется в карты с Гансом и Вальдемаром. Если честно, она и нас зовет, хотя знает, что мы откажемся. Для игры в карты она реквизирует у нас кухонный стол, изгоняя тем самым символически Амброза из его тронного зала и святая святых.
Мне и Амброзу Мария теперь уделяет куда больше внимания, перестав задирать Джеффри. Спать они вместе не собираются. Последние две ночи в палатку к Марии зачастил Вальдемар. Рассказывая мне об этом, он хихикает:
– Честное слово, Кристоф, ты не поверишь, что она вытворяет! И как ей не стыдно? Сказать по правде, я даже рад, что в палатке было темно. Гори там свет, я бы смутился!
Тем не менее внимание такой опытной дамы ему льстит.
Амброз, этот низложенный монарх, старается не обсуждать ситуацию. Наверное, тешит себя мыслью, что Мария скоро все равно уедет. Еще неделя, и ей точно здесь наскучит. Вряд ли она где-то вообще надолго задерживается.
Утром мы стали свидетелями пикантной сцены. Проведя вместе ночь, Мария с Вальдемаром отправились купаться нагишом. Час был ранний – я сам только недавно вернулся в палатку, – но все же не очень. Амброз в гневе вылетел из своей палатки. Закричал, зовя к себе Алеко и Тео; когда те явились, он послал их за одеялами, и после все трое – парни хихикали – спустились к воде. Мария сохраняла олимпийское спокойствие.
– Доброе утро, Амброз! – задорно прокричала она. А вот Вальдемар явно перепугался, понял, что на сей раз зашел слишком далеко.
Амброза прорвало. Он, срывая голос, кричал Вальдемару на немецком:
– Немедленно скажи этой женщине, чтобы шла на берег!
Видимо, ничего хуже Мария и представить не могла. Упрашивать себя она не заставила и к берегу шла чинно. У меня было время отметить, что фигуру она сохранила на удивление неплохо. Потом Мария приняла одеяло у Алеко, перед этим с улыбкой ущипнув его за ухо. Она явно была довольна тем, что сумела наконец вывести Амброза из себя. И не его одного: среди деревьев, я заметил, притаился Джеффри. Что бы он там ни переживал, восторга явно не испытывал. Мои подозрения оправдались: с Вальдемаром Мария сошлась из корыстных целей.
Наконец она обернулась ко мне, желая – я не сомневался – увидеть признаки ревности и тем завершить триумф. (Ибо Мария на то и Мария, что, конечно, с ходу решила, будто мы с Вальдемаром любовники.) Она издевательски рассмеялась.
– Здорово я вас встряхнула, да? Боитесь смотреть на женщину, когда она абсолютно голая?
– Это не про меня, Мария, – ответил я, очень мило улыбаясь. – Видишь ли, я изучал медицину.
Сегодня днем ко мне в палатку нагрянула Мария. Зашла как к себе, будто для нее это обычное дело – заглянуть ко мне в гости. Ее приближения я не услышал, и потому настроение у меня испортилось. Я лежал на своей постели, а Мария присела на кровать Вальдемара, решив, видимо, что я настроен на долгую болтовню.
– Скажи, Кристофер, что ты тут делаешь?
– Да вот, придумывал сюжет, – ответил я, намекая, что меня отвлекли. Хотя на самом деле просто плевал в потолок; в последнее время апатия для меня – обычное состояние.
– Нет, я о том, что ты забыл на этом острове. Зачем приехал?
– Ну, у меня отпуск, – сказал я, раздраженный тем, что приходится оправдываться.
Мария улыбнулась и горячо замотала головой.
– Нет!
– Что значит – нет?
– Не в этом дело.
– Тогда в чем? – вяло поинтересовался я. Мне не терпелось выпроводить Марию и снова впасть в апатию, но незваная гостья и не собиралась уходить. Хотела сначала поразвлечься за мой счет. Я, может, и был для нее сухим и необщительным лимоном, однако выжать меня ей было нужно из принципа.
– Тебе тут не место, потому и спрашиваю.
– Тогда, – встряхнулся я, готовясь разобраться, – что ты сама тут забыла?
– Я?!. Я вообще всюду езжу!
– И зачем ты всюду ездишь?
– Любопытно. Вся моя жизнь в любопытстве. Нет, я серьезно! Вспомню кого-нибудь из знакомых, подумаю: как он там поживает? – и еду его навестить.
