– Вам-то какое дело?
– Дороти, – обратился я к ней, – они, знаешь ли, обязаны спросить об этом.
– Вы член семьи, сэр?
– Не впутывайте его, – отрезала Дороти. – Он просто друг, которого я случайно встретила в дороге.
– Просто друг… понятно. – Чиновник взглянул на меня своими смеющимися глазами, все так же чопорно поджимая губы, словно намеревался использовать эти сведения против меня позднее. Затем он вновь обратился к Дороти: – Я расскажу вам, мисс, какое мне до этого дело. Я офицер иммиграционной службы Его Величества, и в мои обязанности входит следить, чтобы в нашу страну не проник ни единый нежелательный иностранец под фальшивой личиной.
– Кто тут вообще говорит о фальшивых личинах?
– Я спрашивал, знает ли ваша семья этого молодого человека.
– Нет, не знает. С какой стати?
– И вы по-прежнему утверждаете, что это светский визит?
– Разумеется, утверждаю! Какой же еще это визит?
– Что ж, мисс, если вы настаиваете на том, чтобы я говорил прямо, то… видите ли, между вами и этим молодым человеком есть некоторая социальная разница.
Дороти уже хотела выпалить нечто гневное, но я предупреждающе коснулся ее руки. Тогда она сглотнула и, сдерживая злость, ответила:
– Это что, преступление?
– Посмотрим, – нисколько не смущенный, ответил офицер. – Вы в курсе, какая профессия указана у него в паспорте?
– Конечно же, знаю: «домашняя прислуга».
– Вы полностью уверены, что этот молодой человек явился в Англию не как слуга? Только со светским визитом, но не к друзьям? При этом не для того, чтобы поступить на службу к вашим родным, без разрешения на работу и в обход иммиграционных законов?
– Глупости.
– Ну так, может, объясните нам, для чего он приехал? – Офицер откинулся на спинку стула с довольным видом, будто поставил нам шах и мат. – Видите ли, этот молодой человек уже признался нам, что никакой он не слуга и что в паспорте у него ложные сведения, а следовательно, он пытался ввести в заблуждение иммиграционную службу Его Величества… Что ж, мы готовы закрыть на это глаза в обмен на вашу откровенность.
– Я и так с вами честна!
– Мне так не кажется, мисс.
– А мне кажется, что вы надменны!
– Мисс, вы всегда можете направить письменную жалобу министру внутренних дел. Однако до тех пор, пока ее рассмотрят, мы будем вынуждены на ближайшем судне депортировать этого молодого человека в его родную страну.
– Вы не посмеете!
– Вот увидите, мисс, мы и не такое можем. В подобных случаях наши полномочия довольно широки. Действуем мы, разумеется, с одобрения министра внутренних дел, однако в большинстве случаев он оставляет дела на наше усмотрение. Уверен, он одобрил бы любое наше действие в отношении этого молодого человека.
– Ему нельзя назад в Германию!
– Хотите сказать, он – политический беженец? По возвращении на родину ему грозит серьезная опасность?
– Я… нет, этого я не говорила.
– Что ж, мисс, не пора ли вам отвечать на мои вопросы полнее? А то, знаете ли, вы все только усложняете… Скажите, как давно вы знакомы с этим молодым человеком?
– Полгода, – ответила Дороти. Судя по ее тону, она преувеличила этот срок насколько смогла.
– Где вы с ним познакомились?
– В Париже.
– Не расскажете, при каких именно обстоятельствах вы с ним познакомились?
– Мы… встретились в ресторане.
– Молодой человек использовал иное определение тому заведению: «ночной клуб».
– Это так важно?
– Чем же молодой человек занимается, если он не слуга? Его работа ведь никак не связана с ночным клубом? Он ведь не из завсегдатаев подобных мест, который танцует там с дамами, заводит с ними связи?.. – Я приготовился, что Дороти взорвется; похоже, и чиновник это осознал, потому как плавно сменил линию атаки: – Рассчитывает ли он целиком положиться на, э-э, щедрость вашей семьи во время пребывания в Англии?
– Конечно, нет! У него с собой двадцать фунтов.
– Его личных, мисс? Нам он сообщил иное. Сказал, что это ваши деньги.
– Ну… я отдала их ему.
– У нас сложилось другое впечатление: похоже, вы просто одолжили ему деньги, чтобы он мог предъявить их нам, будто свои собственные. Если это действительно так, мисс, то налицо, знаете ли, уже сговор с целью обмануть иммиграционную службу. Подобное преследуется по закону…
– Говорю вам, я отдала ему эти деньги!
